— А почему бы и нет? — заметил Амос. — Судя по тому, как они бросают на нас своих людей, им неважно, смогут ли они разглядеть противника. Этому тупому негодяю все равно, умрут они или останутся в живых. Это будет чистая резня, но она изнурит наших воинов.
Арманд осмотрелся. Мертвых и раненых уносили в город.
— Мы потеряли триста двадцать солдат сегодня. Возможно, эта цифра будет выше, когда командиры проверят наличный состав. Это значит, что у нас остается шесть тысяч двести и где-то около четверти сотни человек.
Гай выругался.
— Если Мартин и его спутники доберутся до Каменной Горы за самое короткое время и прибудут сюда так же быстро, они все равно не успеют. И похоже, что у наших друзей есть еще что-то в запасе на сегодня.
Арута оперся о каменную стену.
— Не похоже, что они готовят новый штурм.
Солнце уже зашло за гору, но небо оставалось светлым. На равнине перед городом колыхались знамена и факелы.
— Такое впечатление, что они… ждут.
Гай приказал:
— Уведите отряды вниз, пусть их покормят, но далеко пусть никто не уходит.
Он ушел вместе с Армандом, ничего не сказав о необходимости выставить наблюдение. Об этом не надо было напоминать.
Арута с Амосом остались на стене. У принца появилось странное чувство ожидания, как будто приближалось время выполнить свою роль, какова бы она ни была. Если древнее пророчество, пересказанное ему ишапианцами в Сарте, было верным, он был Сокрушителем Тьмы и ему надлежит сразить Мурмандрамаса. Он положил голову на руки, опирающиеся на холодные камни крепостной стены. Амос вынул трубку и начал набивать ее табаком, напевая какую-то морскую песенку. Они ждали, а армия внизу погрузилась во тьму.
— Нет, Локи, — сказала Бронуин, отталкивая юношу.
— Но ведь мы в увольнении, — смущенно запротестовал сквайр.
Усталая девушка объяснила:
— Я целый день разносила приказы, как и ты. Я вся липкая от пота, в грязи и в дыму, а ты хочешь лечь со мной.
— Но… прошлой ночью… — В голосе Локлира слышалась обида.
— То было прошлой ночью, — мягко ответила девушка. — Я хотела этого и благодарю тебя. Но сейчас я устала, вся в грязи и не в настроении.
Локлир холодно произнес:
— Благодарю? Это что… было одолжение? — Его гордость была уязвлена, и голос прерывался от волнения. — Я люблю тебя, Бронуин. Когда все закончится, ты должна будешь поехать со мной в Крондор. Когда-нибудь я стану очень богат. Мы можем пожениться.
Нетерпеливо, но с нежностью девушка ответила:
— Локи, ты говоришь о вещах, которых я не понимаю. Ночные удовольствия — это… не обещания. А теперь я должна отдохнуть, прежде чем вернуться в отряд. Иди. Может, потом когда-нибудь.
Чувствуя себя обиженным, с пылающими щеками, Локлир отступил:
— Что ты хочешь сказать — потом когда-нибудь? — Его лицо покраснело, и он почти кричал:
— Ты думаешь, что это игра, так? Ты думаешь, я всего лишь мальчишка. — Он держался вызывающе.
Бронуин с грустью посмотрела на него:
— Да, Локи, ты еще мальчишка. А теперь иди.
Разозлившись еще больше, Локлир заявил:
— Никакой я тебе не мальчишка, Бронуин. Вот увидишь. Ты не единственная девушка в Арменгаре. Ты мне не нужна. Он неуклюже переступил через порог и захлопнул за собой дверь. От унижения и злости слезы текли у него по щекам. В нем все кипело, гулко колотилось сердце. Никогда в жизни он не испытывал такого смятения и такой боли. Затем он услышал, как Бронуин выкрикнула его имя. Он заколебался, думая, что девушка хочет извиниться, и опасаясь, что он нужен ей всего лишь, чтобы послать по какому-нибудь делу. Потом он услышал крик.
Локлир толкнул дверь и увидел, что девушка прижимает руку к груди, а другой неловко держит кинжал. Кровь стекала по ее руке, животу и бедру. Перед ней, подняв меч, стоял, пригнувшись, горный тролль. Рука Локлира выхватила меч.
— Бронуин!
Тролль оглянулся, и мальчик прыгнул прямо на него. Не успел Локлир поднять свой меч, как на него обрушился клинок тролля.
В слепой ярости Локлир ударил с плеча, тяжело ранив тролля в шею. Тот зашатался и попытался повернуться, но сквайр заколол его, ударив в подмышечную впадину, — туда, где не было доспехов. Тролль Вздрогнул, меч выпал из его ослабевших пальцев, и он упал на пол.
Локлир еще раз ткнул его мечом и кинулся к Бронуин. Девушка лежала в луже крови, и Локлир сразу понял, что она мертва. Слезы хлынули у него из глаз, когда он обнял ее и прижал к груди.
— Прости меня, Бронуин, прости, что накричал на тебя, — зашептал он на ухо мертвой девушке. — Не умирай, я буду твоим другом. Я не хотел кричать. Черт! — Он качался из стороны в сторону, а кровь Бронуин струилась между его пальцами. — Черт, черт, черт.
Локлир плакал навзрыд, боль раскаленным железом пронзила все его тело, сердце бешено колотилось, все мускулы напряглись. Кожа его горела, как будто ненависть и ярость искали выход через поры на теле, а глаза жгло изнутри. Они вдруг стали слишком горячими и сухими для слез.
