Ночные истории полностью

На высоких каменных постаментах покоятся статуи воинов, в сжатых руках – верные мечи. Кажется, от древности они уже утратили цвет – если когда-то и были белыми, то теперь серый выпил все цвета, обесцветил их до призрачной хрупкости, заострил каменные черты.

Тихо звякают монеты под ногами, кто-то из сопровождающих отпихивает носком ботинка выкатившийся под ноги кубок. Кажется, его дребезжание будет столь оглушительно, что свод вздрогнет, уронит на святотатцев тонны камня. Но тишина такая густая, настоявшаяся за многие века, что любой звук гаснет в ней, не успев родиться.

Как же их разбудить? Да и можно ли еще разбудить?

В конце зала на высоком троне сидит человек. Массивный, с тяжелыми чертами лица, спутанными волосами, он уронил голову на грудь, словно в глубоком сне. На коленях лежит топор, лезвие все в выщерблинах и, кажется, пятнах крови.

Вот он, Король под Горой. Первый властитель, герой легенд, спаситель страны. Спит вместе со своей верной дружиной, ждет, когда на его родину обрушится столь большая беда, что крики и плач пробьются сквозь толщу камня и разобьют оковы сна.

Только некому уже кричать.

Канцлер облизывает пересохшие губы, сглатывает. Горло дерет, словно наждаком. Кровь его, старая, густая, уже давно не горяча. Но, может, Королю хватит и ее.

Пока сопровождающие озираются в недоумении, разглядывают старинные богатства в электрическом свете фонарей, канцлер подходит к огромному гонгу и, больше не позволяя себе сомнений, бьет в него. Тишина разлетается на куски, как хрупкий фарфор от удара об камни. Глубокий низкий звон вибрирует, пробирает до нутра, будоражит.

Король открывает глаза.

Канцлер заставляет себя не опускать взгляд, не отворачиваться, не склонять шею в поклоне. Радужка Короля – алая, такая яркая, что светится в темноте. Зрачки его не отражают свет.

Голос его – скрип несмазанных петель.

– Орлы еще кружат над вершиной горы?

Голос Канцлера ничем не лучше, с болью и кровью он выдавливает из сжатого горла свои последние слова:

– Нет в небе больше орлов.

Король улыбается, обнажая в усмешке клыки.

Автор: Naisha

* Le Dieu (франц.)  – бог.

Куда мы идем, брат?

Он резко распахнул глаза и уставился на темное глубокое небо, усеянное мелкими неяркими звездами. Было тепло, и в воздухе, таком привычном, оглушающе пахло травами. Полынью, понял он запоздало, отчетливо пахло полынью. Ее горечь оседала на губах, расцветала на языке новыми и незнакомыми оттенками.

Все было новым. Все было другим. Мир был вокруг был такой знакомый, привычный и в то же время новый. Ночь, упоительно теплая и наполненная стрекотанием цикад, теперь переливалась запахами и красками, о которых он раньше даже не догадывался.

Старый новый мир.

Он сам идет вперед уверенным и твердым шагом, зная, что, если остановится, то не сможет. Если замедлится хоть на миг, то все было зря. Он делает глубокий вдох и шагает вперед. В третий раз должно получиться. Третий и последний. Больше у него ничего не осталось. Большему ему нечего предложить.

Он опустил взгляд, глядя на свои руки, испачканные чем-то темным, стягивающим кожу. Кровь. Она дурманит его разум, заглушает остальные ароматы. Она так маняще щекочет ноздри, что ему начинает казаться еще немного, и он не выдержит – вцепится зубами в собственную ладонь.

– Куда ты так спешишь? Подожди меня! – кричит брат за спиной.

Силится догнать старшего, поравняться с ним, но все равно отстает. И он слышит сиплое дыхание за спиной. Младший всегда был слабее. Он часто болел в детстве и сейчас дышит шумно и тяжело, но шаг не сбавляет. Он усмехается, упрямства у младшего всегда было хоть отбавляй.

Он поднес пальцы к лицу и слизал засохшую кровь. В таких ритуалах всегда нужна кровь. Обжигающая. Пряная. Опьяняющая подобно самой крепкой настойке. Нет, понял он, даже больше. Кровь дает жизнь. Она дает силу. Дает то, к чему он все это время стремился.