– К нему приходили двое. Один пониже, другой верзила. Коротышка был старше, хотя младше, чем я. Они там на мистера Сабо чего-то кричали, а потом, когда вышли, так еще и пнули его машину. Я тогда тоже думал вызвать полицию, но мистер Сабо меня отговорил. Сказал, что это просто вышло непонимание.
– А когда это было?
– Не вчера. Недели три тому, а то и больше.
– Вы ничего не помните о тех двоих, что приходили?
– Тот, что старше, был ниже ростом, с белыми кудряшками и золотыми цепками, которых как-то многовато для человека его возраста. Другой просто верзила, чисто буйвол, без шеи. Выглядел как возврат в каменный век.
Тот из них, что старше, внешностью походил на Гуннара Тилмана. А его спутник, видимо, был просто нанят в помощь.
Я еще раз поблагодарил наблюдательного соседа.
– Да мне-то что, – отмахнулся он. – Если в эдаком месте да друг за друга не стоять, то оно пропадет к чертям собачьим.
– Вы просто-таки вымирающая порода, – сказал я.
– Оно, может, и так, но пока еще не мертвая, – ответил он и закрыл дверь.
Буквально в паре минут от дома Рэя находился маленький торговый центр, совмещенный с аптекой. Шансов было не густо, но я все же заехал и припарковался. В районе касс здесь находился и пункт проявки, где за прилавком скучал тинейджер в канареечном поло.
– Привет, – свойски сказал я. – Мне кажется, жена тут у вас неделю назад заказывала проявку. Квитанция куда-то запропастилась, а снимки нужны позарез.
– А почему вы думаете, что оставляли их здесь?
Я как мог напустил на себя безутешность любящего супруга.
– Да вот жена говорит, что точно оставляла пленки здесь, для проявки. Сама она приехать не может, ей сейчас не до этого. Мы ведь первенца ждем.
Неизвестно, что хуже: лгать или сдабривать ложь правдой. Парню, впрочем, все было поровну.
– Как фамилия? – спросил он.
– Сабо.
Парень взялся флегматично шуршать конвертами за прилавком. Где-то посередке он остановился и вынул два.
– Вот, Сабо, – сказал он. – Две пленки. Проявка и печать.
Никакого документа он не спросил. Я поблагодарил его, расплатился и вышел из магазина, чувствуя себя шпионом.
В машине я вскрыл конверты. В одном были фотки каких-то дружков Рэя в баре, пара пустых пейзажей (то ли места возможных преступлений, то ли попытка Рэя соприкоснуться с природой), а также две фотографии с повреждениями крыла зеленой машины – судя по всему, рэевской. Итоги визита Гуннара с его громилой. Повреждения не сказать чтобы серьезные, и снимки, видимо, для страховщиков.
Второй набор снимков начинался пятью сценками из дома Сабо, где сейчас обитала жена Рэя со своим молодым любовником. На каждом из снимков фигурировал Кейси Тилман, который вылезал-влезал в машину или же приветствовал Эдну Сабо объятиями и поцелуями. Похоже, Рэя расставание с женой устраивало все же не настолько, насколько ей было по душе расставание с ним.
Кейси присутствовал еще на двух фотоснимках, на этот раз снятых возле гаража с его именем. Вместе с ним там присутствовали еще двое. Один ни дать ни взять «недостающее звено», с тем различием, что это самое звено научилось зашнуровывать себе ботинки. Вторым был Гуннар Тилман. Он был гораздо мельче своего сына, хотя вес на нем состоял в основном из мышц, а не из жира. Мелкокурчавая седина приятно контрастировала с зимним загаром. На нем были изящный свитер и трико с отливом. На запястьях и шее поблескивали золотом цепочки. Одевался Гуннар Тилман явно в дорогом магазине.
Затея с тайным фотографированием Тилмана была не очень порядочной, но, может, Рэй таким образом рассчитывал отвоевать свою жену: показать ей, что ее любовник не совсем порвал связи со своим криминальным отцом. Чувствовалось, что Рэй хватается за соломинку. Эдна Сабо завела себе по жизни нового мужчину – намного моложе старого и, судя по всему, со стержнем. На президентство она не претендовала; не собиралась возглавлять и местный отряд герлскаутов, а значит, ее не очень заботило то, что ее мужчина нет-нет да и встречается со своим стариком-разбойником.
На всех последних снимках красовался дом Грэйди – со всех углов и во всех ракурсах, кроме разве что свисания с водосточной трубы. Судя по цифровым датам справа на снимках, все они были сделаны пару недель назад, а сами съемки заняли около пятнадцати минут. Рэй исхитрился сфотографировать даже интерьер дома, приставляя объектив к щели между стеной и подоконником. Я бегло их просмотрел, не заметив при этом ничего, что привлекало бы внимание. Затем просмотрел еще раз, медленней, и на предпоследнем снимке углядел деталь, которая заставила меня чутко замереть.
