Фергюсон шагал сквозь толпу так, будто знал, куда идет. Он и в самом деле знал – не из личного опыта, но из постоянно поступающих на видеолинзы и клипфон данных от «Огл Земли», «Паранойи», коллег и роботов, идущих по этой и соседним улицам, и от флотилии микродронов размером в мошку. Те порхали, стараясь не сбиться с курса среди нисходящих воздушных потоков между контейнерами и восходящих потоков от верхних этажей. «Огл Земля» позволяла инспектору видеть данные о внутреннем устройстве домов и модулей, которые он осматривал снаружи, а также информацию о хозяевах и съемщиках жилья (хотя инспектор частенько видел, что эти сведения не имеют никакого отношения к реальности). «Паранойя» предупреждала о любой нелегальной активности, связанной с предметом наблюдения, и подсказывала, на что обращать внимание. На видеолинзы шла трансляция от полицейских, идущих по улице впереди и позади инспектора, а также от тех, кто стоял в переходах наверху и на балконах. Информация поступала и от ропов, они прикрывали людей и вынюхивали опасность. Миниатюрные летучие роботы обеспечивали общий вид сверху и фиксировали подозрительные запахи. Фергюсон целиком погрузился в редкое и удивительное умственное состояние, когда все люди и машины, задействованные в операции, разделяли единое информационное пространство, их глаза, руки и ноги работали как единое целое, будто части и органы чувств сверхорганизма, коллективного разума, подобного пчелиному рою. Долго такое состояние продлиться не могло, оно съедало человеческие силы и вычислительные мощности роботов, будто новый софт на старом «железе», – но, пока длилось, дарило ощущение неуязвимости и нередко приносило быстрые и нужные результаты. Если бы искали бороды, темные очки и капюшоны, непобедимому полицейскому сверхорганизму пришлось бы останавливать и допрашивать каждого десятого на улице. А это едва ли было возможно. Потому Фергюсон, заметив кого-либо, кто скрывал лицо, переключался в инфракрасный диапазон, а Лодырь обрабатывал изображение, ища температурные аномалии, не свойственные нормальному человеку. Все прочие копы на операции делали то же самое. Но пока безуспешно.
– Вижу Анатолия Ильянова, – пробормотала Шона, шедшая по балконам параллельной, более широкой и чистой улицы.
Ильянов состоял под крылом «Газпрома» и охранял его интересы в контейнерных кварталах. Фергюсон уже несколько недель хотел задать ему парочку вопросов.
– Если он заметит тебя – кивни, – посоветовал Фергюсон. – Если нет – оставь на потом.
– Поняла.
Досадно. Жаль упускать такую возможность, но пока поиски норы Хардкасла – приоритет номер один. Черт, черт, черт! Ильянов был жителем Лейфа уже в третьем поколении и знал каждый закоулок…
– Погоди-ка минутку, – попросил инспектор. – Еще видишь его?
– В пяти метрах, – подтвердила она, передав картинку со своих видеолинз.
Неподалеку от сержанта резво шагал человек в кожаной куртке, недобро поглядывая на Хатчинс. Может, высматривал ее по «Огл фейс».
– Отлично! Улыбнись ему, подойди, покажи удостоверение, а заодно и картинку «разыскивается».
Фергюсон разглядывал киргизскую лавку, где продавали отборную марихуану, пока Хатчинс выполняла приказ.
Ильянов вовсе не выглядел растерянным и удивленным. Не успела Шона показать удостоверение, как он улыбнулся и протянул руку.
– Добрый день, сержант Хатчинс! Чем могу быть вам полезен?
– Добрый день, мистер Ильянов, – ответила, не растерявшись, Шона. – Я уверена, вы уже видели наш последний пресс-релиз.
– К сожалению, не видел, – ответил Анатолий, покачав головой. – Я человек занятой и нахожусь в ладах с законом, поэтому меня не касаются дела полиции.
– Угу, – сказала Хатчинс в ответ на такую наглую ложь. – Не могли бы вы уделить мне немного времени и взглянуть на фото человека, с которым мы хотели бы поговорить?
– Ну да, конечно, – ответил Ильянов, дернув головой. – А-а, Хардкасл? Да, этого ублюдка я знаю. В смысле видывал. Но и представить не мог, что он – робот. Думал, он обычный костолом из команды «Наемных мускулов».
– Хардкасл участвовал в недавних стычках с охраной «Газпрома»?
Ильянов подумал немного.
– На моей памяти – нет. – Где он живет?
– Я бы сам хотел знать.
– Вы хотели бы знать, где он живет? Мистер Ильянов, и как мне это понимать?
– О, я не собираюсь запугивать его или устраивать что-то в этом роде, – он ухмыльнулся. – Я совсем не хочу, чтобы случались всякие недоразумения и тому подобное. Но должен сказать, мои наниматели уверены: «Наемные мускулы» занимаются крышеванием у рэкетиров и прячут где-то поблизости ворованную собственность «Газпрома».
– Я бы настоятельно рекомендовала обратиться с подобными подозрениями в полицию, – посоветовала Хатчинс.
– При всем уважении к вам, детектив-сержант Хатчинс, не надо говорить так, будто вы только вчера сошли с контейнеровоза. Я не настолько идиот.
Шона проигнорировала подначку.
– И при чем тут адрес Хардкасла?
– Ну, если он робот, ему не нужен водопровод и кровать. Хватит и гаража. Или места, где можно складировать вещи.
Он махнул рукой.
