— Драматургия — это всегда преодоление препятствий. Рассмотрим, какие препятствия перед противниками героини. Да никаких! Им надо доказать только, что ты дилетантка. Они это докажут в течение недели, подставляя и макая тебя ежедневно, докажут это акционерам, те нажмут на отца, и тот уберет тебя. У твоих противников нет препятствий, которые они не могут преодолеть хотя бы некоторое время.
— Значит, мне нужно время? — спросила я.
— В любом случае тебе надо время, чтобы подготовить противодействия на их действия.
— Поняла.
— Потом тебе их надо ввести в заблуждение. Сейчас твоя героиня — строгая, даже злобная и не очень умная учительница.
— Ну, и не дурочка, — возразила я. — Кое-какой умишко у меня есть.
— А вот этого героине показывать в первый же день совсем не обязательно. Только дурочки в неясной ситуации хотят показаться умными. Умные в таких случаях играют под дурачка или дурочку, если это касается женщины. И все успокаиваются. Дурочки не страшны, дурочек не боятся.
— Но я все-таки учительница, и что я — полная идиотка? Не поверят же!
— Ты не права. Очень много учительниц — полных идиоток. Не раскрывайся раньше времени. Против тебя умные и беспощадные мужики. А мужики — как кобели — если на их территории появляется другой кобель, они дерутся без пощады, до победы.
— Но кобели никогда не трогают сук.
— Это в собачьем мире, а в человеческом — нет этого табу. Тебе сколько положили как президенту в месяц?
— Как учительнице мне за эти деньги надо работать полтора года.
— Да за такие деньги самая умная согласится, чтобы над ней смеялись. Да за такие деньги может быть только один принцип: тебе плюют в глаза, а ты говоришь: «Божья роса». Время сейчас такое. Главное — выжить.
Пока мы говорили, я выпила две чашки кофе и выкурила три сигареты. В разговоре с Мариной я уже скорректировала свое положение на будущее, если, конечно, меня поддержит отец. Марина предложила мне две итальянские блузки, и, хотя я никогда не брала в долг и покупала, только когда у меня появлялись деньги, я не выдержала и взяла их. Марина уложила блузки в фирменный пакет, и я вернулась к «мерседесу».
— На Малую Бронную, — сказала я Викулову.
Офелия оказалась девушкой баскетбольного роста — под метр девяносто, в мини-юбке и майке. Даже Римма уступала ей в обилии женских достоинств. Я смотрела на нее снизу вверх.
— Ну, извините. — Офелия улыбнулась. — Все сначала удивляются, потом привыкают.
— У нее черный пояс по карате, — сказала Алевтина. — Она телохранителем работала.
— Договоры составлены безупречно. — Офелия протянула мне договоры. — Я бы поучилась у вашего юриста.
— Спасибо. Я вам позвоню завтра. Вашу работу компания оплатит.
— Да ладно, — махнула Офелия своей огромной рукой. — Это не работа, а услуга Алевтине. Я ее постоянная должница. Если вам потребуется помощь, я готова соответствовать, диссертацию я уже написала, защита осенью, на море я уже была.
Я подумала, что Офелии вряд ли пригодится в жизни ее диссертация. Выйдет замуж за какого-нибудь крутого бизнесмена, это же идеально для не очень сильного мужчины иметь в женах такую роскошную женщину да еще с черным поясом по карате.
Я распрощалась с юристками, в очередной раз пожалев, что после средней школы меня не приняли в высшую школу милиции, скорее всего, из-за моего маленького роста, хотя у меня был первый разряд по стрельбе из пистолета. Я была странной девочкой. Мне нравились женщины в форме, милицейской или прокурорской, я любила читать детективные романы и почти всегда угадывала, кто убийца, еще я хотела стать космонавтом. Я поступала в Высшее техническое училище имени Баумана, ректором которого был космонавт Елисеев, не добрала двух баллов, поступила в Педагогический и стала учительницей математики. В школе я лучше других девчонок понимала в математике, физике и химии и не любила историю и литературу, которые, на мой взгляд, не имели практического применения в жизни и поэтому не могли стать моей профессией.
Викулову, вероятно, надоело сидеть в «мерседесе», и он прохаживался по тротуару, оглядываясь на молоденьких девушек.
— Позвоните в приемную офиса, — попросила я Викулова, — есть ли для меня сообщения.
Викулов молча набрал номер и сказал:
— Это Викулов. Есть ли сообщения для Веры Ивановны? — И, выслушав, сказал мне: — Вас просит срочно приехать в санаторий Иван Кириллович.
— Поехали! — сказала я.
— Извините, у меня есть основные обязанности, — ответил Викулов, как мне показалось с раздражением. Обидчивый дурак, подумала я. Продемонстрировал, что он не шофер, а начальник службы безопасности. Я давно заметила, что люди, которые афишируют свою должность, или закомплексованы, или, мягко говоря, не очень умны.
Викулов договорился по телефону с шофером, который подъехал к Белорусскому вокзалу на небольшой «хонде».
— Это Коля. — Викулов представил мне молодого крепкого парня. — Он отвезет вас к отцу. — Но из «мерседеса» не вышел, явно предлагая мне пересесть в «хонду».
— Коля, — сказала я, — мы поедем в «мерседесе».
— Извините, — сказал Викулов, — но у меня нет доверенности на вождение «хонды».
