Он схватил мое весло и принялся лихорадочно грести; мы удалялись от острова.
Я воскликнул:
– Нам нельзя уезжать!
Гондольер ничего не сказал и продолжал грести изо всех сил. Потом я услышал, как он что-то бормочет себе под нос, но разобрал лишь одну фразу:
– Кстати, хорошее было весло.
Внезапно он сорвался со своего места на корме, сел рядом со мной и прошептал:
– Когда я ее нашел, она была еще не совсем мертвой.
Я открыл рот, но он поднял руку, не давая мне заговорить.
– Она попросила ее убить.
– Но, Марио!
– «Пока он не вернулся, – сказала она. – Он тоже голодный и ждать не будет…» Это были ее слова. – Марио наклонился еще ближе ко мне, но его шепот звучал слишком тихо.
– Говори громче! – воскликнул я, но почти сразу же попросил его замолчать.
Марио перебрался обратно на корму.
– Вы уже не хотите вернуться на остров, синьор?
– Нет, нет. Едем домой.
Я оглянулся. Прозрачный сумрак окутал лагуну, и только на горизонте темнело густое пятно черноты. Подоло…
Это было в Венеции, в последние дни июля, когда держалась удушающая жара. Открытые окна бара отеля «Сан-Джорджо» выходили на Большой канал. Но это не приносило свежести. К шести часам поднялся легкий бриз, слабый отголосок полуденного сирокко, но и он выдохся в течение часа.
Один из молодых людей встал с высокого табурета и на нетвердых ногах подошел к окну.
– Будет тихо, порядок, – сказал он. – Думаю, поплывем в гондоле. Я вижу, она на месте, пришвартована, где обычно.
– Как пожелаешь, Дики, – отозвался его друг с другого табурета.
Их голоса не оставляли сомнений в том, что они англичане, как и в том, что они ценные клиенты данного заведения.
– Джузеппе! – позвал человек у окна, переводя взгляд от Санта-Мария-делла-Салюте с ее широкими ступенями, мощным порталом и парящим в небе куполом обратно к барной стойке, за которой выстроились разноцветные бутылки. – За сколько мы догребем до Лидо?
– Сэр?
– Разве ты не говорил, что жил в Англии, Джузеппе?
– Да, сэр, восемь лет в отеле «Метрополь».
– Тогда почему…
Вмешался его друг-миротворец, пояснив на итальянском:
– Он хочет знать, долго ли плыть до Лидо?
Бармен ответил с облегчением в голосе:
– Это смотря одно у вас весло или два.
– Два.
– Если хотите знать мое мнение, – сказал Дики, возвращаясь на свой табурет, – я не думаю, что этот Анджелино, или как его чертово имя, сильно помогает. Это парень на носу делает всю работу.
– Да, сэр, – услужливо поддакнул бармен. – Но человек сзади направляй лодка, он давать направление.
– Что ж, – согласился Дики, – если он знает, как добраться до Лидо… Нам надо быть в «Сплендиде» к восьми. Это реально?
– Легко, сэр, у вас целый час.
– При отсутствии несчастных случаев.
– У нас, в Венеции, не бывает несчастный случай, – заявил бармен с истинно итальянским оптимизмом.
– Еще по одной, Фил?
– Мне уже хватит, Дики.
– Да ладно, будь мужчиной.
Они выпили.
– Ты, похоже, много знаешь, – сказал Дики бармену, уже более дружелюбно. – Можешь нам что-нибудь рассказать о парне, который ужинает с нами, – Джо О'Келли или как там его?
Бармен задумался. Ему не хотелось получить второй нагоняй.
– Это будет английское имя, сэр?
– Английское! Боже правый! – взорвался Дики. – Оно похоже на английское?
– Ну, сейчас, когда ты его произносишь, похоже, – вмешался его спутник. – Или, скорее, на ирландское. Но погоди. Вот его визитка. Это о чем-то тебе говорит, Джузеппе?
Бармен покрутил в пальцах визитку.
– А, теперь вижу, сэр. Джакомелли –
– Так ты его знаешь?
– О да, сэр. Я знаю его очень хорошо.
– Какой он?
– Он приятный джентльмен, сэр, очень богатый…
– Тогда он должен сильно отличаться от остальной вашей аристократии, – заявил Дики довольно грубо. – Я слышал, у них и лишнего пенни нету.
– Возможно, сейчас он не так уж богат, – печально признал бармен. – Как и любой из нас. Бизнес плохой. Он
– Акционер? – предположил Филип.
– Боже правый! – воскликнул Дики. – Я и не знал, что ты так поднаторел в этом инфернальном языке. Ты настоящий макаронник!
Бармен оставил его замечание без внимания.
– Да, акционер, верно, – радостно сказал он. – Большой акционер
– Сахарная фабрика, – объяснил Филип не без гордости.
– Но я слышал, они… – тихо произнес бармен и таинственно покрутил головой.
– Не особо процветают? – подсказал Филип.
Бармен пожал плечами.
– Так говорят.
– Значит, про сахар вспоминать не будем, – сказал Дики и зевнул. – Давай, Фил, ты всегда такой чертовски воздержанный. Выпей еще.
– Ну нет, мне правда хватит.
– А я выпью.
Филип и даже бармен с оторопью наблюдали, как он пьет.
– Но, – сказал Филип, когда Дики опустил стакан, – граф Джакомелли живет в Венеции, верно?
– О да, сэр. Обычно он приходит сюда каждый вечер. Но уже дней пять я его не видел.
– Жаль, – сказал Филип, – мы могли бы подбросить его. Может, у него есть катер?
– Не думаю, что он теперь использует катер, сэр.
