Ночные страхи полностью

В груди Филипа ужас боролся с бешенством, но бешенство возобладало. Форменное колдовство! Он ей покажет! Такого наколдует! Но какого и, главное, как? Он никогда не занимался такими вещами. Никогда даже о них не задумывался. Взглянув на верхнюю полку, он увидел, что осталось от толстого мотка ваты в тонкой голубой обертке, которую он положил как баррикаду против злого воздействия черепаховых панцирей. Может быть, миссис Уивер сдвинула вату, роясь в аптечке, и открывшийся вид так подействовал на нее?… Она ощипала вату словно гуся: повсюду валялись ватные перья, вперемешку с обрывками голубой бумаги. Филип последовал ее примеру и вскоре соорудил из всего этого гротескную женскую фигурку. Но что с ней делать? Какое именно увечье он хотел ей нанести? Какую смерть увидит эта неумолимая армия пузырьков?

На лестничной площадке, прямо за дверью его спальни, стоял кукольный домик, в нем была кухня, а в кухне – печка, большая, старомодная, с открывавшейся дверцей духовки. Он вынул печку, и внезапно его зловещий замысел обрел воплощение, превратив эту безобидную вещицу в смертельное оружие. Но сперва надо вычистить тумбу, чтобы не лилась кровь. Надо переоформить сцену так, чтобы ничто не ослабило задуманного эффекта. Он принялся за дело, вооружившись щеточкой для ногтей, мылом и полотенцем – на кухне у миссис Уивер была идеальная чистота. Насколько все должно быть правдоподобным? Ему хотелось достичь максимального жизнеподобия, точнее, смертеподобия. Он засунул голову ватной фигурки в духовку и мягко прикрыл дверцу – руки и ноги были раскинуты в стороны. Его охватил ужас от содеянного, ему показалось, что сквозь лекарственные запахи аптечки он различает легкий запах газа. И это правильно, нужен газ. Он открыл газовый рожок над кроватью и с волнением стал вслушиваться в шипение газа, как в дыхание смерти. Но он не хотел ничьей смерти, и меньше всего своей. Он хотел лишь избавиться от коварства миссис Уивер, поэтому закрыл газ и выскользнул из комнаты.

Филип не знал, в какой из хозяйственных построек провел ночь. Но это дало ему ощущение такой безопасности, что он спал как убитый. И только утром, когда он шел по двору в свете нового дня, к нему начала возвращаться память о прошлом вечере, да и то лишь как ощущение цвета и форм, а не как твердые факты. Но к тому времени, когда он добрался до двери в свою спальню, он вспомнил почти все. И ужаснулся: у его ног, точно бездна, разверзлось будущее.

Едва он успел забраться в постель и отпихнуть холодную грелку, как в дверь постучали, и вошла миссис Уивер с его утренним чаем. Она раздвинула шторы и, не дожидаясь, пока он попросит, протянула ему домашнюю куртку.

– Как ваша шея, сэр? – поинтересовалась она.

Филип повернул голову. К его удивлению, шею пронзила боль, а ведь последние десять часов она его совершенно не беспокоила.

– Боюсь, не намного лучше, – признался он.

– Зря вы не дали мне ее растереть, сэр. Мой муж…

– Вы так нежно о нем заботились, – сказал Филип. – А он все-таки умер, бедняга.

На это она ничего не ответила, но втянула носом воздух и сказала:

– Здесь слегка пахнет газом. Открыть окно пошире?

– Откройте.

– Я всегда считала, что газ опасен, – продолжала она. – Так что, боюсь, мне придется подать заявление об уходе.

– О, миссис Уивер!

– Да, мне придется уйти сегодня же, пусть даже я останусь без денег. Мне приснился ужасный сон.

– Какой же?

– Что я отравилась газом. Я засунула голову в газовую духовку. С чего бы мне вдруг приснилось такое?

– В самом деле, – сказал Филип. – Но в снах все не так, как наяву, вы же знаете.

– В этом я не уверена, – задумчиво проговорила миссис Уивер. – Не уверена. Я заказала такси на десять часов. Пойду приготовлю вам завтрак.

Повинуясь порыву, Филип выскочил из постели. И задел ногой что-то твердое – это был шампур. Шампур для мяса.

– Миссис Уивер, – крикнул он, – вы кое-что забыли.

Когда она вернулась, он протянул ей шампур.

– Шампур? – удивилась она. – Как он сюда попал?

Она выронила его, и он упал между ними, показывая острием – как с торжеством отметил Филип, – в ее сторону. Она нагнулась за ним.

– Нет, оставьте, – сказал Филип. – Я сам. А вы можете сделать для меня две вещи.

– Да, сэр.

– Во-первых, будьте добры, позвоните в Шаттлвортскую больницу и спросите, как здоровье миссис Физерстоун.

Миссис Уивер выполнила поручение и, вернувшись, сообщила с бесстрастным видом, что миссис Физерстоун пошла на поправку.

– А теперь, будьте любезны, положите пузырек с маслом обратно в аптечку.

Сидя на кровати, он наблюдал, как она открывает выпуклые дверцы. Он сразу заметил, что все его колдовское сооружение было убрано.

– Скажите мне кое-что, – велел он. – Вы знаете, кто прибрался в тумбе?

– Нет, сэр, – сказала она и вышла из комнаты.

Трогая пальцем шампур – длинный, тонкий и острый, увенчанный традиционным крюком, – Филип был почти готов ей поверить.