Маша даже себе боится признаться, как она устала. И как порой ей бывает невыносимо находиться в одной квартире с больным мужем.Чтобы не сойти с ума от мрака и безысходности, она взяла за правило каждый день радовать себя хоть чем-нибудь, какой-то мелочью. Ну вот хотя бы сырников себе нажарить среди ночи.Кто же знал, что в эту ночь в ее квартиру заявится незваный гость. С ножом.
Масло на сковороде недовольно зашипело, когда она перевернула сырник.
И что за дурацкая идея жарить сырники в час ночи? Чего ей приспичило? Маша ловко перевернула еще один.
Обычно она ложится рано. Выгуливает Жорку, маленького, бестолкового и не по делу брехливого пса, и запирается в своей комнате до утра. Лишь бы не видеть Димку.
Димка, ее любимый муж, умер во время операции двенадцать лет назад. Клиническая смерть длилась почти 6 минут, но врачам каким-то чудом удалось вернуть его к жизни. Только…
– Изменения необратимые, – доктор показал Маше на снимке головного мозга белесые точки поврежденных участков. – Мозг будет умирать постепенно. Я думаю, у вашего мужа есть год – полтора, но не больше.
Доктор ошибся, но лишь в сроках.
Димка пережил отведенный ему год, потом второй и третий, однако, с каждым днем он все больше превращался в идиота. Сейчас Димка уже совсем плохо говорил, мало что понимал и часто не мог вспомнить кто он.
Маша уговаривала его не выходить из дома, боялась, что потеряется, но Димка замахивался на нее своей тростью, кричал, грязно ругался и все равно уходил.
К сожалению, Димка превращался в злобного идиота.
«Как же ты живешь с ним?» – спрашивали ее знакомые.
Маша лишь пожимала плечами – живу.
«Сдай его в сумасшедший дом, пока он тебя не покалечил!» – твердили родственники.
«Нет, не могу», – думала Маша.Она все еще видела в нем того веселого и доброго Димку, за которого когда-то вышла замуж.
Маша даже себе боялась признаться, как она устала, и как порой ей бывает страшно находиться с Димкой в одной квартире. Чтобы не сойти с ума от мрака и безысходности, она взяла за правило каждый день радовать себя хоть чем-нибудь, какой-то мелочью. Ну вот хотя бы сырников себе нажарить среди ночи.
Маша выложила румяные сырники на красивую тарелку и поставила на стол. Налила себе чашку чая с мятой. Как вдруг Жорка, спавший тут же на кухне у холодильника, вскочил, сделал пару шагов в сторону прихожей и негромко зарычал.
«Димка проснулся, сейчас скандалить начнет», – с тоской подумала Маша.
Жорка снова зарычал.
– Тихо! – шикнула Маша на собаку и выглянула из кухни.
В коридоре стоял парень в куртке и шапке, но без ботинок. В руках у него был нож.
Маша вдруг поняла, что означает выражение «ледяной ужас». Ей показалось, будто чья-то огромная холодная рука схватила ее и сжала так, что хрустнул позвоночник, что легким невозможно стало сделать вдох, а сердцу трепыхнуться.
Все внутри нее застыло, заледенело, умерло.
И тем удивительнее ей было услышать свой собственный спокойный голос:
– Вы что здесь делаете?
Парень приложил палец к губам.
– Тс-с-с, я ищу вашу дочь Ксюшу, – шепнул он, и до Маши долетел запах недавно выпитой водки.
Нет, парень не был пьян. Что называется, навеселе.
«Нельзя, чтобы он заметил мой страх», – неожиданно поняла Маша, в голове у нее было на удивление ясно.
– Вы, вероятно, ошиблись квартирой, – строго сказала Маша. – У меня нет дочери Ксюши.
– А если найду? – ухмыльнулся тот и направился по коридору в комнату, где сейчас спал Димка.
Маше стало дурно.
Димка, как все полусумасшедшие люди, давно перестал чувствовать опасность. Он никого и ничего не боялся. Но невозможно было предугадать, как он поведет себя, увидев среди ночи в своей комнате человека с ножом.
– Я же говорю вам: нет у нас никакой Ксюши, – все так же спокойно сказала Маша и неожиданно скомандовала: – Идемте со мной.
Она развернулась и пошла в кухню. Ночной гость, как ни странно, послушно поплелся за ней.
Жорик снова глухо зарычал, но Маша на него цыкнула, и пес попятился.
– Есть хотите? – спросила Маша.
– Очень, – парень уже перестал ухмыляться и смотрел на нее удивленно и настороженно.
– Садитесь, – Маша придвинула ему тарелку с аппетитными сырниками и свою нетронутую чашку с чаем.
Гость сложил и убрал в карман нож, снял шапку, куртку аккуратно повесил на спинку стула и сел за стол.
«Только не молчи», – мелькнула у Маши быстрая мысль.
– Так, давайте разбираться, – деловито произнесла она, как только парень отправил в рот первый сырник. На руке у него она заметила маленькую татуировку – квадрат из четырех точек и пятой точкой внутри. – На моем этаже девушки по имени Ксюша нет. Это совершенно точно. Внизу живет пожилая пара без детей. Надо мной жила когда-то девушка, но имени ее я не знаю, да и уехала она давно. Как она выглядит, эта ваша Ксюша?
– Да я ее несколько лет не видел, – с набитым ртом невнятно пробубнил парень.
– А как вы вошли сюда? – решилась спросить Маша.
– Так дверь была открыта, – гость пожал плечами.
«Димка снова не закрыл дверь», – тоскливо подумала Маша.
– А в подъезд? Подъезд-то закрыт, – Маша подложила еще сырников в тарелку гостя.
– Так я из соседнего подъезда через чердак прошел, – с радостной, почти детской улыбкой сообщил парень.
– Как вас хоть зовут?
– Сергей.
