Когда Хойкен подошел к воротам зоопарка, Байерман уже был там. На нем была зеленая куртка с большими карманами, в руке он держал старый потертый рюкзак, как будто собирался в поход или в экспедицию. Последний раз Хойкен ходил в зоопарк с детьми много лет назад. Он вдруг вспомнил этот поход, тележку, которую тащил за собой, и спешку, которая ему тогда очень не нравилась. Он все время пытался приучить детей наблюдать за животными, но это ему никогда не удавалось. Они останавливались у вольера на три-четыре минуты, а потом уносились дальше. С Байерманом — совсем другое дело. Хойкен сразу обратил внимание на то, как медленно тот идет. Каждые сто метров Байерман останавливался и подносил к глазам бинокль. Фламинго. О чем они говорят? Маленькая стая фламинго стояла на берегу озера. Птицы двигались так неспешно и важно, казалось, их нужно было просить, чтобы они изволили сделать пару шагов. Байерман смотрел на них и что-то тихо говорил Хойкену. Движение стаи происходило, по-видимому, следующим образом: одна птица зондировала почву, а за ней следовала маленькая группка, к которой постепенно примыкали остальные. Байерман шутя назвал этот ведущий отряд
После фламинго они подошли к сурикатам[25]. Байерман опять взял свой бинокль, хотя животные находились всего в нескольких метрах от них на песчаном, изрытом норами участке. Хойкен попытался уловить их движения, но самое большее, что ему удалось, это увидеть тесно прижавшуюся друг к другу парочку зверушек, которые стояли на бугорке и что-то высматривали. При этом они опустили свои лапки, как футболисты в ожидании пенальти. Байерман объяснил, как у них происходит разделение труда. Пока одни особи бегают в поисках пищи и складывают ее в норы, другие почти непрерывно ведут наблюдение за участком и охраняют его. Некоторые животные стояли под ярким светом лампы-обогревателя. Хойкен попросил у Байермана бинокль, чтобы рассмотреть их получше. Теперь ему было видно, как сурикаты опираются на хвост, чтобы держаться прямо. Здесь, в зоопарке, они вели себя так, словно находились на просторах Южной Африки. Они понятия не имели, что не нужно ничего охранять, а найти пропитание здесь очень просто. Хойкен думал, что зверушки могли бы жить здесь, ни о чем не беспокоясь, но инстинкт заставляет их сновать, как будто над ними все еще кружит хищная птица.
«Должен же когда-нибудь разговор переключиться на дела», — размышлял Георг, но Байерман с удовольствием ходил перед вольерами и, казалось, не собирался заниматься ничем другим. Хойкен предположил, что он изучает животных так же внимательно, как рукописи. Байерман внимательно наблюдал за поведением животных.
Когда его спутник предложил пойти в обезьянник, Хойкен понял, что нужно запастись терпением. Обезьяны содержались в маленькой постройке со стеклянной крышей, через которую солнце, как в инкубаторе, обогревало тропические растения внутри. Чириканье воробьев сопровождалось криками обезьян-ревунов, которые бегали по клеткам, подвешенным над головами посетителей. Было тепло и душно, в воздухе висел запах соломенной подстилки, лежащей для того, чтобы шаги людей не тревожили животных. Однако последние все равно были раздражены, потому что это был
Через пятнадцать минут Хойкен сел на скамейку, потому что устал ходить от вольера к вольеру. Байерман сел рядом и первый заговорил о деле:
— Я внимательно просмотрел черновики Ханггартнера. Будет непросто сделать из них читабельную книгу.
— Но почему же? Там сотни страниц. Из трехсот получится один том.
— В основном это записки, которые он почти слово в слово перенес в свои романы. К тому же в них много афоризмов.
— Ты хочешь сказать, что у нас не получится состряпать из этого книгу?
