Если бы только в тот день у них, у Жорки и у Фишмана, не было этих дурацких мотоциклов! Тогда все было бы, как прежде. Рядом с нею каждое утро просыпался бы жизнерадостный гигант, полный энергии и оптимизма, а не тот угрюмый и вечно всем недовольный человек, в которого превратился Мясоедов. Да, скорее всего, тому выродку, которого они в тот день преследовали, тогда бы удалось уйти. Быть может, с теми деньгами, что у него были, он сумел бы даже уехать из страны, сделать так, что его след потеряли бы навсегда. Но ведь тогда Жорка был бы…
– Жив, – прошептала, Вика, чувствуя, как возникший из ниоткуда комочек влаги повис на ресницах.
Да, был бы жив. Ведь то, в каком состоянии он сейчас пребывает, трудно назвать жизнью. И дело тут вовсе не в ногах, не в том, что у Жорки половина тела парализована, а в том, что он категорически отказывается принять сам себя такого, каким стал, не пытается начать жить заново. По-другому, не так, как прежде, но жить в полную силу. В ту силу, что у него еще осталась. Нет, он словно вырвал какие-то провода, отключив ту энергию, что питала его ранее, превратился в переходное устройство между пивной бутылкой и экраном телевизора. Устройство, вечно недовольное тем, что налито в бутылке и демонстрируется на экране. Недовольное всем и всеми. В том числе ею. Господи, какая сволочь придумала эти мотоциклы?
Остановившись на следующем светофоре, Вика сделала звонок Панину, а затем, когда машина уже тронулась с места, набрала Малютина.
– Денис, вы ведь выяснили, у каких друзей Геннадий был до того, как начались все эти его странные перемещения? Замечательно. Тогда мне нужно, чтобы вы с ними встретились. Может быть, и со всеми. Все зависит от того, как быстро вы получите нужную информацию… Нет, это надо сделать сегодня. Более того, это надо сделать срочно… Нет, Михаил Григорьевич вам пока помочь не сможет. У него другое поручение и не менее срочное. Но скорее всего, он управится быстрее.
Панин действительно отзвонился всего через сорок минут, Крылова едва успела добраться до своего кабинета, однако радостными новостями оперативник похвастать не мог.
– Виктория Сергеевна, – недовольно пробурчал он в трубку, – вы здесь сами давно были? Тут живая очередь хлеще, чем в районной поликлинике, а если по записи, так вообще прождем до морковкиного заговенья. В общем, сегодня сделать при любом раскладе не получится. Я заявку оставлю…
– Подождите, – перебила его Крылова, – побудьте там, никуда не уходите. Я вам перезвоню минут через десять-пятнадцать.
Отключившись, Вика тут же набрала другой номер. Номер, который до сих пор находился в коротком списке избранных контактов, хотя последние несколько месяцев она им пользовалась совсем не часто.
– Юрий Дмитриевич, помогите, – взмолись Крылова, едва они с собеседником успели обменяться привычным приветственным набором любезностей, – вы же всех знаете.
– Не преувеличивай, – мягко возразил Реваев, – я даже на нашей улице не со всеми знаком, а мы ведь этот дом уже десять лет, как купили.
– Юрий Дмитриевич, не надо соседей, – заторопилась Вика, – надо в экспертном центре, в отделе обработки цифровой информации.
– Там я точно никого не знаю, – разочаровал ее Реваев. – А что за проблема, пытаешься с экспертизой проскочить вне очереди?
– Пыталась, – Крылова разочарованно вздохнула, – если и вы помочь не можете, то уже не пытаюсь.
– И голос-то у нас дрожащий, и ручки, наверно, трясущиеся… Неужели такая срочность? Что, дня три твоя экспертиза не потерпит?
– Экспертиза потерпит, а вот кое для кого три дня, боюсь, окажется слишком много. В любом случае, Юрий Дмитриевич, была рада вас слышать.
– Тогда еще послушай, – отозвался Реваев, – в этом твоем отделе, как его, цифровом, я никого толком не знаю, но с начальником центра знаком хорошо. Так что, если ты подождешь минут десять, то я тебе перезвоню и скажу, к кому и куда надо обратиться. Договорились?
– Юрий Дмитриевич, вы самый лучший, – совершенно искренне воскликнула Вика.
– Это так некоторые думают, – с коротким смешком отозвался Реваев, – и то только потому, что они тебя плохо знают.
– Так ведь я тоже так думаю, – улыбнулась Крылова.
– Это потому, что ты себя тоже плохо знаешь, – строго отозвался Реваев. – Все. Жди, я перезвоню.
Спустя восемь минут полковник действительно перезвонил, а еще минуту спустя Вика набрала Панина. Коротко переговорив с оперативником, она положила телефон перед собой и уставилась на висящие на противоположной стене часы, на которых кажущиеся совершенно неподвижными стрелки показывали без четверти два. Убедившись, что под ее взглядом стрелки окончательно утратили способность двигаться, она закрыла глаза и попыталась привести мысли в порядок. Сначала надо дождаться заключения экспертизы. Если оно не даст ожидаемого ответа, то, скорее всего, можно успокоиться. Если даст, то надо действовать быстро, поскольку события могут начать развиваться в любой момент. В любой…
