В очередной раз, промотав до последней монеты все свои деньги, Конану предстоит, либо провести ночь на улице, либо переночевать в таверне Арама Бакша, за ночлег в которой он уже заплатил. Но знакомый кочевник пытается отговорить его, ссылаясь на слухи о том, что чужеземцы, оставшиеся там на постой, исчезают бесследно, а их вещи потом продаются на рынках Замбулы.
В доме Арама Бакша скрывается опасность!
Каркающий голос предупреждающего сорвался от волнения, а тощие с черными когтями пальцы вцепились в мускулистую руку Конана. Это был жилистый, почерневший от солнца человек с растрепанной темной бородой. Лоскутное одеяние выдавало в нем кочевника. Он выглядел меньше и слабее, чем на самом деле, рядом с широкогрудым чернобровым гигантом киммерийцем с его мощными руками и мускулистыми ногами. Они стояли на углу Базара Оружейников, и с обеих сторон их обтекал многоязычный разноцветный уличный поток — такой экзотичный, разноплеменный, яркий и шумный здесь, в Замбуле.
Конан с трудом оторвал взгляд от прошествовавшей мимо ганарийки с дерзкими глазами и ярко-красными губами, чья вызывающая походка и короткая юбка с разрезом при каждом шаге позволяли видеть коричневое соблазнительное бедро, и недовольно посмотрел вниз на своего назойливого компаньона.
— Что ты имеешь в виду, говоря об опасности? — спросил он.
Кочевник украдкой посмотрел через плечо, прежде чем ответить, и понизил голос.
— Никто не знает этого толком. Известно лишь, что людей пустыни и приезжих, которые останавливались на ночлег в доме Арама Бакша, больше никогда не видели после и ничего о них не слышали. Что с ними сталось? Сам он клялся, что они, встав от сна, продолжали свой путь. Действительно, из его дома никогда не исчезал ни один из постоянных жителей города. Однако путешественников никто не видел снова, и люди говорят, что их вещи и снаряжение позже встречались на базарах. Как бы они попадали туда, если бы это не было делом рук Арама, который прежде должен был избавиться от их владельцев?
— У меня нет вещей, — проворчал киммериец, дотрагиваясь до обтянутой шагренью рукояти палаша, висевшего у его бедра. — Я продал даже коня.
— Но из дома Арама Бакша по ночам исчезают не только богатые странники! — продребезжал зуагир. — Более того, бедные люди пустыни ночевали там — потому что он берет меньшую плату, чем в других тавернах, — и после этого они пропадали навсегда. Однажды вождь зуагиров, сын которого исчез таким образом, пожаловался сатрапу Джангир Хану, и тот приказал солдатам обыскать дом.
— И они нашли подвал, полный трупов? — спросил Конан с добродушной насмешкой.
— Нет! Они не нашли ничего! И выпроводили вождя из города с угрозами и руганью! Но, — он придвинулся к Конану ближе и поежился, — кое-что все же они нашли! На краю пустыни за домом есть пальмовая роща, и в ней яма. И вот в этой яме были обнаружены человеческие кости, обугленные и почерневшие! И видно, что их жгли здесь не один, а много раз!
— И что это доказывает? — промычал киммериец.
— Арам Бакш — демон! Посуди сам, в этом проклятом городе, построенном стигийцами и управляемом хирканийцами, где белые, желтые и черные народы перемешались так, что образовались богомерзкие смеси всех оттенков и племен, — кто может отличить здесь человека от скрытого дьявола в человеческом облике? Арам Бакш и есть такой демон — с личиной человека! Ночами он принимает истинное обличье и уносит своих гостей в пустыню, где устраиваются тайные сборища подобных ему дьяволов.
— Почему он всегда уносит чужестранцев? — спросил Конан скептически.
— Горожане не допустили бы, чтобы он убивал местных, но им дела нет до приезжих, которые попадают в его лапы. Ты с Запада, Конан, и не знаешь тайн этой древней земли. Но с того времени, как это началось, демоны пустыни стали устраивать ритуальные действа в честь Йога, Владыки Великой Пустоты. Все это связано с культом огня — огня, который пожирает человеческие жертвы.
Прислушайся к моим словам. Ты много лун жил в шатрах зуагиров, ты наш брат, поэтому я предупреждаю тебя. Не ходи в дом Арама Бакша!
— Прячься скорее! — внезапно прервал его Конан. — Вон идет отряд городской стражи. Если они увидят тебя, то могут вспомнить коня, который был украден из конюшен сатрапа.
Зуагир поперхнулся и заметался в поисках укрытия. Он нырнул между палаткой и каменным желобом, где поили лошадей, задержавшись лишь настолько, чтобы продребезжать:
— Будь осторожен, брат! В доме Арама Бакша водятся демоны! — После этого он устремился вниз по узкому проходу между домами и исчез из вида.
Конан поудобнее приладил свой широкий пояс, на котором висел меч, и спокойно встретил пронизывающие взгляды, которыми обшаривали его стражники, проходившие мимо. Они рассматривали его с любопытством и подозрением, так как он выделялся даже в такой пестрой толчее, которая запруживала извилистые улочки Замбулы. Его голубые глаза и необычная для этих мест внешность сразу бросались в глаза в восточной толпе, а прямой меч у бедра был добавочным признаком расового отличия.
