Граф не стал терять времени даром и выпроводил гостя из своего дома, так и не предложив ему поужинать. «Пожалуйста, поторопитесь», — напутствовал он композитора.
Вскоре после того как Бах взялся за работу, он получил довольно-таки откровенное письмо от своего старшего сына:
7 ноября 1742 года
Дорогой отец!
Вы, несомненно, слышали, какие слухи ходят сейчас по Дрездену? Граф Кайзерлинг, от которого вы получили заказ, известен как заядлый игрок и пьяница. Он шатается по улицам города, словно безумец, и знающие люди приписывают ему увлечение алхимией. Утверждают также, что слуги не смеют покидать замок, опасаясь его магии.
Я знаю, что такие вопросы вас не беспокоят. Как вы любите повторять, «люди всегда будут что-то говорить, не принимая правду в расчет». Но возможно, в данном случае работу, за которую вы взялись, лучше оставить незаконченной.
Не сердитесь, отец, но я написал Гольдбергу. Мы познакомились несколько лет назад в Берлине, и я знаю его как человека порядочного и честного. Его недавнее письмо дало мне основания бояться за вас. Гольдберг тоже отзывается о графе как об алхимике и сообщает, что Кайзерлинг уже несколько десятилетий занят поисками тайны бессмертия!
Пусть даже все это бред сумасшедшего, не лучше ли держаться от графа подальше и не иметь с ним никаких дел? Пожалуйста, отец, не участвуйте в этом.
Ваш сын, Вильгельм Фридеман.
Бах отнесся к предостережениям сына без должной серьезности. Он выполнил заказ и, как было условлено, передал сочиненное им произведение графу. У нас нет отклика на это самого графа, и мы не знаем, разрушило ли сочинение Баха таинственные чары и помогло ли оно графу уснуть.
Не важно, думает Кристина. Она знает кое-что, чего не знают все эти историки.
У Баха получилось.
