Саманта оглядывает зал. Как же давно она не была в библиотеке. Если не считать нескольких компьютерных терминалов, все здесь выглядит привычно, так же, как в ее студенческие времена: серые металлические стеллажи, отполированные локтями крышки столов, даже незамысловатые постеры, похоже, те же самые. На старших курсах Саманта изучала историю музыки и много времени проводила в библиотеке, слушая компакт-диски. К тому же ее неудержимо влекло к дирижеру университетского симфонического оркестра, и она пользовалась любыми предлогами, чтобы задержаться на музыкальном отделении возможно дольше. Саманта восхищалась тем, с какой уверенностью и твердостью он руководит оркестром, состоявшим главным образом из девушек. Конечно, сейчас, по прошествии лет, она не сомневается в том, что дирижер даже не знал ее имени, но тогда этот факт лишь придавал ее фантазиям дополнительную пикантность.
Другие части университетского городка за годы бесконечного строительства претерпели существенные изменения. Некоторые места Саманта даже не узнала из-за появившихся книжных магазинчиков, кофеен, спортплощадок и общежитий, но музыкальный корпус как будто застыл во времени. Такая неизменность придает ей уверенности, возвращает ощущение своей принадлежности к этому месту.
Библиотекарша возвращается и кладет на стол регистрационный журнал.
— Распишитесь и пойдемте со мной.
Саманта следует за ней по коридору до двери, помеченной табличкой «Специальные собрания». Вдоль стен маленького помещения идут ряды закрытых шкафов. Окон нет. Посреди комнаты стоит круглый стол с пятью продолговатыми ящичками. Женщина вручает Саманте пару белых перчаток и листок с перечнем содержимого каждого ящичка.
— С материалами работайте только в перчатках. Без разрешения ничего не выносите и не копируйте. В этом ящике оригинальные и переведенные документы. Другие пока еще не переведены с немецкого.
— Это не проблема. Спасибо.
Ни читать, ни говорить по-немецки Саманта не умеет. В школе она изучала испанский, но и на нем тоже не говорит. Просто ей хотелось хоть чем-то удивить библиотекаршу, пробиться через ее стоический профессионализм. Однако женщина только безразлично улыбается и выходит из комнаты.
Если верить каталогу, всего здесь сто двадцать пять писем. Из них лишь пятьдесят семь переведены и сгруппированы по адресам и времени написания. К левому верхнему углу каждого приколоты учетная карточка и листок с коротким примечанием. Саманта предполагает, что это дело рук того самого музыковеда, с которым контактировал Дон.
Гольдберг начал работать у графа Кайзерлинга в 1739 году и за последующие годы написал несколько десятков писем своему брату Карлу. В некоторых речь идет о его романе с женщиной, которую он называет Г., но в большинстве содержится описание повседневной жизни в замке Кайзерлинг.
