Саманта вздрагивает, вскидывает голову и смотрит сначала на библиотекаршу, которая только что потрепала ее по плечу, потом на лежащий перед ней плейер. Он остановился, проиграв компакт-диск до конца.
— Извините, но наш зал закрывается. А главный будет открыт еще три часа.
— Который сейчас час?
— Семь.
— Что?!
Саманта недоверчиво смотрит на свои часы.
— Семь часов вечера. Вы немного задремали. — Женщина вымученно улыбается и подает Саманте папку. — Здесь фотокопии, о которых вы просили. Что-нибудь еще?
— Нет, спасибо.
Библиотекарша обходит зал, проверяя, все ли выключено, а Саманта размышляет о странных обстоятельствах, в которых родилось это музыкальное сочинение. Интересно, как подействовали навязчивые мелодии «Вариаций» на графа Кайзерлинга? Может, он тоже, как и она сама только что, оказался восприимчивым к их чарам и уснул? Или же они стали для несчастного еще одним источником боли и разочарования? Саманта кладет ладонь на живот, на то место, где под рубашкой скрыт ее шрам. Она знает — есть боль и разочарования, которые не проходят.
Библиотекарша негромко кашляет у нее за спиной. Пора уходить. Взгляд Саманты падает на партитуру.
Оказывается, она не перевернула даже первую страницу.
Самолет приземляется в 10.55 вечера, и Саманта решает заглянуть в офис и отправить письма факсом Дону. В клинику она уже опоздала, так что теперь ее, возможно, ожидает бессонная ночь. Опустевшую стоянку освещает один-единственный фонарь, и отступившее в тень грязное кирпичное здание выглядит давным-давно заброшенным. Она запирает за собой входную дверь и включает свет. Одна из ламп дневного света начинает жутковато мигать. Саманта снимает трубку телефона.
— Разбудила?
— Нет.
Голос у Фрэнка сонный и рассеянный.
— Узнал что-нибудь об отце Моргане?
— Ну… Бармен в ресторане «Люччи» опознал обоих, его и Кэтрин, по фотографии. Сказал, что обедали они в баре и ушли только перед самым закрытием — поэтому он их и запомнил.
— Они пришли вместе?
— Нет, но ушли одновременно.
Саманта обдумывает услышанное.
— Что ж, это уже кое-что для начала.
— Едва ли. Мы до сих пор не знаем, добровольно ли отец Морган покинул Солт-Лейк-Сити. Его начальник, монсиньор Поллард — тот самый, который отстранил Моргана от службы за участие в демонстрации геев, — так не считает. По его словам, Морган был огорчен, но, будучи человеком ответственным, вряд ли вот так запросто бросил бы своих прихожан.
— Значит, Поллард считает, что его похитили?
Фрэнк слышит недоверие в ее голосе.
— Послушай, Сэм, Поллард не из тех, кто подает заявление на розыск, не имея на то веских причин. Он сказал, что Морган не уехал бы сам, и в данном случае я ему верю.
— Убийство Моргана в Сан-Франциско вовсе не доказывает, что он оказался здесь против своей воли. Мы что-то упускаем, Фрэнк. — Саманта умолкает, потом задумчиво, словно обращаясь к самой себе, добавляет: — Что могло заставить его уехать вот так неожиданно, никого не предупредив?
— Может, спешил на еще одну демонстрацию геев?
— Надо принять во внимание его недовольство церковью. Возможно, Кэтрин смогла как-то повлиять на него? Возможно, они отправились на поиски чего-то такого, что было нужно им обоим?
— Не знаю. — Фрэнк вздыхает. — Посмотрим. Попробую узнать что-нибудь новенькое завтра. Мать Моргана живет в Солт-Лейк-Сити, и я рассчитываю повидаться с ней утром, до возвращения. По словам Полларда, мать и сын были очень близки. Не исключено, что она знает то, чего не знают другие.
— Будем надеяться.
Саманта кладет трубку, представляя, чем занят сейчас Фрэнк в своем номере в отеле. Наверное, лежит в кровати и читает какую-нибудь купленную в аэропорту книжку. Телевизор он не смотрит, мини-баром не пользуется. Все необходимое Фрэнк всегда берет с собой: мыло, шампунь, полотенце. Если бы не разобранная постель, утром никто бы и не узнал, что в номере ночевали.
Во время их совместных путешествий она никогда не спрашивала, отчего ему так не по себе в отелях и прочих подобных местах. Почему не спрашивала? Да главным образом потому, что ее больше интересовало другое: запихнуть себе в сумку гостиничные лосьоны, проверить, нет ли чего в ящиках шкафов, полистать Библию, полежать перед телевизором, перескакивая с канала на канал.
