Он слишком устал и не находит сил сосредоточиться. Вот уже несколько месяцев страшные кошмары не дают уснуть. Чаще всего это сцены с Вероникой, ее образы — беззвучно шевелящиеся губы, неестественно выгнувшееся тело, холодный, пустой взгляд. Брэд и еще один детектив помогли ему. Расследование провели быстро, бумаги отправили в архив. Никто не задавал лишних вопросов. Поверили ли они ему? Да, поверили. Но все—
и они, и он — знают цену такой услуги, и отношения между ними уже никогда не будут прежними.
— Я рисковал из-за тебя своей задницей, Макс.
— Знаю.
— Я имею в виду, что за тобой должок.
— Все, что потребуется, Брэд. Можешь всегда на меня рассчитывать.
— Знаю.
Макс даже не ожидал, что все пройдет настолько гладко. Ее смерти как будто никто не заметил. У Вероники не было ни семьи, ни близких подруг. Такие случаи привлекают внимание газет не больше, чем на один день. Был человек — и нет человека. Ее жизнь словно стерли. А почему? Почему она умерла? Потому что любила его. Стоило ли? Нет, думает он, у нее не было ни шанса.
Кэтрин ничего не узнала, но что-то подозревает. В изводящей его бессоннице она видит доказательство того, что в их отношениях что-то разладилось. Надо поправить одно, а за ним само собой поправится и другое, так, наверное, она говорит себе. Она пытается задержаться у него, остаться с ним на ночь, но ему совершенно ни к чему свидетель его терзаний и мучений. По своей инициативе, не посоветовавшись с ним, Кэтрин начала заниматься проблемой лечения бессонницы. Все их разговоры так или иначе сводятся теперь к расстройствам сна, способам лечения, клиникам.
— Несколько очень хороших клиник находятся неподалеку, в Джорджтауне и Атланте,—
напоминает она и неохотно признает, что наилучших результатов достигли в Сан-Франциско.
При необходимости можно ненадолго съездить и туда.
Макс знает, что у них уже ничего не будет, и ему больно слушать ее обнадеживающие речи, а еще больнее сознавать, как обижают Кэтрин его поступки и слова. Но в последнее время у него появилось такое чувство, словно он уже стоит на краю и назад не вернуться.
— Я насчет тех денег, что ты собрал. Знаешь, тебе надо поднапрячься еще немного, чтобы все были довольны. Слышишь, что я говорю, Макс?
— Да, слышу.
—
Слышишь? Ладно. Что думаешь?
— Я… думаю, что смогу.
—
Хорошо.
Звонят в дверь. На коврике, нервно переминаясь, стоит Кэтрин. Пальцы сплетаются и расплетаются, взгляд беспокойно мечется из стороны в сторону. Она явно встревожена и хочет знать, почему он так настаивал на встрече.
