Пол Кейн – автор бестселлеров, удостоенный многочисленных премий, а также редактор более семидесяти книг, включая трилогию Hooded Man (в которой действие разворачивается вокруг постапокалиптической фигуры Робина Гуда), антологии
Среди его публицистических книг
Вечно одно и то же. Сами они не могут.
Услышав шаги, услышав меня, они поворачиваются. Это – главное. Это то, что приведет их к падению. Винить их, разумеется, нельзя. Это естественно, это инстинкт. Нечто такое, что уберегало людей в череде поколений. Необходимость посмотреть, кто может быть за спиной, кто может преследовать. Это сохраняло людям жизнь, хотя, если задуматься, нелепо, потому что то же самое действие теперь, сегодня вечером, повлечет за собой их смерть.
Все они слышат шаги и ничего другого. Сначала далекие, потом ближе. Сначала тихо, потом все громче. Потом так громко, что уже нельзя не обращать на них внимания. Знак того, что их преследуют. Никто не дышит в шею, не кладет руку на плечо. Просто шум шагов, стаккато, стук по асфальту за спиной, из чего ясно, что идущий сзади не отстает. Идет он или бежит, неважно.
Сначала они, возможно, думают, что это эхо, так прежде думали другие. В подземных переходах, под мостами или даже в переулках, где звук может отражаться от стен. Они могут остановиться, прислушаться, чтобы убедиться. И разумеется, идущий следом в это же время тоже остановится… потому что я прямо позади них. Они останавливаются, и я стою. Не могу ничего сделать, пока они не посмотрят. Вот так это бывает. Не спрашивайте меня как и почему.
Затем они снова идут, различая свои шаги и чужие, они слышны не одновременно, а с некоторым запозданием. Это еще одно указание на то, что сзади кто-то есть. Они и не могут быть одни, даже до того, как я нахожу их, избираю целью. Предпочитаю одинокие души, но известно, что время от времени я даю знать о своем присутствии парам. Они держатся за руки, думают, что в безопасности. Одна мысль об этом сегодня вечером чего стоит! В безопасности. В такой день нет человека, который был бы в безопасности. Я представляю опасность. И как бы то ни было, я представляю опасность, если они повернутся.
Я могу действовать лишь одну ночь в году, чем и объясняется то, почему я беру столь многих. Опять-таки так уж устроено – таковы правила. Так Санта-Клаус приходит на Рождество. Правда, я не дарю, а отбираю.
Обо мне сложены легенды, можете ознакомиться, если дадите себе такой труд, если не поленитесь их отыскать. Говорят, что я из числа мертвых, но сам я себя таковым не считаю. Я не тень, ожидающая момента, когда граница между этим миром и тем сделается расплывчатой, хотя мы действительно появляемся как раз в это время. Избранные мною, конечно, вступают в ряды мертвых, но я не из них. Некоторые высказывали предположение, что я – сама Смерть, и в этом, вероятно, есть доля истины. Смерть приходит ко всем и может прийти в любое время. Она руководствуется своими правилами, но совершенно не такими, как я. Может быть, я по-своему облегчаю груз Смерти на одну ночь. Не мне это обсуждать. Одни говорят, что я дух, само воплощение того, чему на самом деле посвящена эта ночь. Такое толкование мне нравится, но опять-таки я не могу претендовать на корону.
Простая истина заключается в том, что я вовсе не то, что перечислено выше. Я – совсем другое.
