И он начал подробно и критически разбирать постройку церкви с точки зрения архитектуры и в особенности восстал против употребления на постройку красной сосны. Красный цвет слишком резкий и побуждает к волнениям, говорил он, белый же цвет успокаивает души и направляет их к добру. Вот почему он рекомендовал бы употреблять для постройки белый клен.
– Но, конечно, – снисходительно заметил он, – церковь принесет уже ту пользу, что она заставит несколько больше сдерживаться наше население от нанесения кому-нибудь личного ущерба или вреда.
Билли Унгвин и Алан Дэй вступили в горячий спор по поводу достоинств того или другого дерева.
– У нас нет сосен здесь, – говорил Дэй, – но целые леса кленовых деревьев.
– Как нет? – вскричал Билли Унгвин. – Разве у нас не растет здесь самая большая сосна в мире?
– Вы хотели бы срубить старое дерево? – спросила изумленная Кэт.
– В своем ли вы уме? – резко спросил Дэй. – Срубить старую сосну? Кто же решится сделать это? У кого хватит храбрости?
– Нужна только хорошая пила, а не храбрость, – возразил Билли Унгвин.
– Ого! А индейская легенда? Вы не найдете в деревне ни одного молодца, который решился бы коснуться этого дерева пилой. Вы говорите вздор.
– Вздор? – воскликнул Билли Унгвин, покраснев от гнева. – Хорошо же, я не пильщик, но говорю вам, если эта сосна понадобится для постройки, то я свалю ее. Я сделаю это, хотя бы мне угрожала смерть.
– Это случится наверное, – многозначительно заметил Дэй.
Кэт не нравился такой оборот разговора, и она постаралась переменить его.
– Нет, нет! – воскликнула она с несколько насильственным смехом. – Хуже всего, когда вы, мужчины, начинаете спорить. Вы обыкновенно злобствуете при этом так же, как и женщины. Не все ли равно, искусство или архитектура? Мы все гордимся этой хорошенькой маленькой церковью. Этим все сказано… А теперь я должна уйти. У меня заседание комитета.
Она простилась с ними и, пробираясь по бревнам, перескакивала с балки на балку. Занятая сохранением равновесия, она не заметила Файлса, стоящего тут же и смотревшего на нее. Она так была поражена неожиданностью, когда наконец увидела его, что, наверное свалилась бы между балками, если б ее не удержали две сильные руки.
– Я очень огорчен, мисс Кэт, что напугал вас, – сказал он серьезно. – Я думал, вы знаете, что я здесь.
Кэт постаралась как можно скорее высвободиться из его рук. Она почти грубо оттолкнула его и, вероятно, ни с кем из жителей деревни она не стала бы так обращаться. Но тут она рассердилась, сама не зная почему, и слова благодарности, сказанные ею Файлсу за то, что он поддержал ее, звучали чересчур холодно. Однако ее раздражение скоро улеглось, и она уже спокойно заговорила с ним.
– Я слышала, что вы поселяетесь в Скалистых Ручьях? – сказала она. – Все волнуются по этому поводу.
– Думаю, что волноваться еще нечего. Это придет позднее, может быть… для некоторых, – ответил Файлс. – Я тут пробуду некоторое время.
Кэт оглядывалась кругом. Она искала предлога, как бы отделаться от него.
– Вы идете туда? – спросил он, указывая на деревню.
– Да. У меня заседание комитета. Я и то опоздала, – ответила она.
– Тогда, может быть, вы позволите идти с вами? – сказал он очень почтительным тоном.
Кэт была смущена. Файлс возбуждал в ней самые противоречивые чувства. Его присутствие раздражало ее, и она отчасти боялась его, но в то же время он ей все-таки нравился. Но в этом она ни за что не созналась бы даже самой себе.
– А как же ваша лошадь? Ведь вы приехали верхом? – возразила она.
– О, о ней нечего заботиться! – ответил он. – Она сама пойдет за мной. Вы знаете, я мог бы идти целые мили, и она бы никогда не покинула меня.
Они шли некоторое время молча. Наконец Кэт снова заговорила:
– Я думаю, что здесь наступит горячее время теперь, когда вы приехали сюда. Многие почувствуют себя не совсем спокойно благодаря вашему пребыванию здесь и старанию положить предел нарушениям закона.
Она улыбалась, говоря это, и с легкой иронией взглянула на своего собеседника, лицо которого было очень серьезно. Он думал о Чарли Брайанте и о дружбе Кэт с этим молодым человеком. Эти мысли были ему неприятны, но он постарался как можно хладнокровнее и спокойнее ответить ей:
– В этой долине есть люди, для которых мое присутствие не составляет разницы, – сказал он. – Ну, а другие… их лучше избегать. Я нахожусь здесь, чтобы исполнить известную работу, и не уеду, пока не выполню ее. Это мой долг, моя обязанность. Если люди по своей доброй воле не хотят исполнять закон, то мы должны заставить их подчиниться или же они подвергнутся наказанию. В этом заключается наша работа везде; мы боремся с нарушителями закона во всех областях и в конце концов достигаем цели всегда.
