– Я куплю все ваши рисунки. Назовите только вашу цену! – вскричал Билл с жаром, испуганный перспективой такой продажи. – Я… я хотел бы иметь коллекцию произведений искусства.
Эллен вдруг с гневом посмотрела на него.
– Как вы смеете смеяться надо мной? – сказала она сердито. – Мне бы следовало самой заплатить вам, чтобы вы взяли такой рисунок. Но теперь вы не увидите его. Скажите пожалуйста – произведения искусства! Да как вы осмеливаетесь говорить это мне?.. Ну, чего вы здесь стоите и мнете в руках эту старую бумажку. Давайте ее сюда. Может быть, это чье-нибудь любовное письмо… – прибавила она.
– Она такая грязная и смятая – эта бумажка, – ответил Билл тоном извинения.
– Для меня это ничего не значит, – объявила Эллен. – Любопытство женщины не устоит перед грязью.
Она завладела бумажкой и вдруг с величайшим изумлением воскликнула:
– Это… это вовсе не любовное письмо! Слушайте, что тут написано. «Прошу доставить десять галлонов виски и двадцать рому, положите в ясли сарая. Деньги прилагаю. О’Б.».
Эллен поглядела на Билла, и лицо ее сразу стало серьезным.
– Что это?.. ордер О’Брайена… на поставку спирта! – проговорил он с торжествующим видом человека, сделавшего важное открытие.
– Но как этот ордер попал сюда? – воскликнула Эллен.
– Вероятно, кто-нибудь потерял его, – заметил Билл.
Эллен ничего не отвечала и продолжала рассматривать бумажку, которую держала в руках. Она отошла в сторону и облокотилась на толстый ствол огромной сосны. Это заставило Билла снова взглянуть на дерево и тотчас же напомнило ему многое, что было связано с ним. Ведь около него он увидел Чарли в первую ночь своего приезда в долину! Там, возле этой сосны, полиция подстерегала Чарли, и там он вдруг исчез, когда Билл позвал его. Затем он вспомнил, что говорил ему О’Брайен. Он предупреждал его, что Чарли мог отправиться за долларами в район Большой Сосны. Конечно, он имел в виду свой ордер и вложенные туда деньги. Чарли нашел там этот ордер и деньги, но, услышав зов брата, он бросил ордер.
Так думал Билл, и эта мысль так взволновала его, что он, сам не зная почему, вдруг протянул руку и, взяв ордер из рук девушки, разорвал его на кусочки.
– Зачем… зачем вы это сделали? – вскричала Эллен, не ожидавшая этого.
– Я сам не знаю, – проговорил Билл с непринужденной улыбкой и пожимая плечами. – Этот ордер уже выполнен. – Он с горечью улыбнулся и прибавил: – Я видел вчера ночью, как спирт был доставлен О’Брайену. Я видел контрабандистов за работой. Чарли был с ними… Скажите, где вы рисуете? Здесь?
Эллен взглянула ему прямо в лицо. Щеки ее побледнели, в глазах ее появилось напряженное, серьезное выражение. Она хотела улыбнуться, но ей это не удавалось. Билл, следовательно, знает все. И он видел то, чего никто еще не видел в долине, видел Чарли за работой. Эллен поняла, что этот большой сильный человек получил такой жестокий удар, от которого ему трудно теперь оправиться, и она почувствовала самую горячую симпатию к нему. Ей захотелось как-нибудь его утешить. Она села у подножия дерева и указала ему рукой на место возле себя.
– Сядьте тут, – сказала она, – и мы поговорим. Ведь вы пришли сюда сегодня утром, потому что вам хотелось найти кого-нибудь, с кем бы вы могли поговорить по душам об этом, не так ли?
Билл тотчас же повиновался и опустился на траву возле нее.
– Вы угадали, – сказал он, – но не совсем. Я именно хотел найти вас, чтобы поговорить с вами. Я видел, как вы вышли из дома, и вообразил, что вы пойдете на постройку церкви. Я собирался идти туда, вам навстречу… Да, я хотел видеть вас. Вы знаете, с какими надеждами я приехал сюда. И вот уже через три дня по приезде я узнал, что рука закона протягивается, чтобы схватить моего брата. И я не знаю, что мне делать. Я нуждаюсь в совете и думаю, что вы можете помочь мне.
Он сидел, обхватив руками колени и вперив свои большие голубые глаза вдаль. Эллен смотрела на него. Она была тронута до глубины души его обращением к ней, и ей страстно хотелось взять его большую, сильную руку и крепко пожать ее своими руками. Ей хотелось сказать ему, что она понимает его горе, что она жаждет разделить его с ним, облегчить тяжесть, которая навалилась на него. Но она ничего подобного не сделала. Она молчала и ждала, чтобы он заговорил первый.
– Видите ли, – сказал он наконец после минутного раздумья. – Мне кажется, мы можем думать об этом двояко: один путь указывает нам наша голова, другой – наше сердце. И я не знаю, на что решиться.
Эллен кивнула головой.
– Я думаю, что знаю, какой бы путь я избрала, – спокойно заметила она.
Лицо Билла сразу просияло.
– Я был уверен в этом! – вскричал он. – Но я… я не знаю. Я люблю Чарли.
– Что же подсказывает вам ваш разум? – резко спросила Эллен.
– Мой разум?.. Он говорит, что мне следует как можно скорее уехать отсюда на восток, откуда я приехал и… оставаться там, – ответил Билл.
– И предоставить Чарли своей участи? – быстро возразила девушка.
– Да.
– Ну а что же говорит вам ваше сердце?
– О, оно говорит мне, что я должен оставаться здесь и защищать Чарли до последней капли крови!
