Треслер рассмеялся каким-то необычным злобным смехом.
– Вот оно что! – воскликнул он. – Ну, так послушай меня. Твой отец, конечно, может выгнать меня из своего дома. Впрочем, я избавлю его от этого сам. Но из ранчо он меня выселить не может. Я заплатил за свое пребывание здесь вперед за три года. Мой договор подписан им, и к нему приложена печать. Нет, нет, он должен выдумать что-нибудь получше. Ну, милая моя, говори же, в чем дело? Я вижу, что ты боишься чего-то. Расскажи же мне все, Диана! Во мне ты можешь быть уверена. Ничто не может разлучить нас.
– Разве ты не хочешь поверить мне на слово, Джон?
– В этом случае нет!
– О, не заставляй меня говорить! – вскричала она с мольбой.
– Я должен знать, – сказал он твердо.
Она колебалась с минуту и наконец проговорила едва слышно:
– Он… мой отец… он только законный отец… не настоящий… Он был в отсутствии три года… Я родилась за три дня до его возвращения.
– А! – воскликнул Треслер. – Теперь я понимаю! – Обняв ее, несмотря на все ее сопротивление, он прибавил: – Поверь мне, моя дорогая, что я никогда в жизни не чувствовал себя таким счастливым, как в эту минуту, когда узнал, что Джулиен Марболт не твой отец.
– Но ведь это позор для меня!
– Позор? – Он расхохотался, не выпуская ее из своих объятий. – Не смей никогда повторять эту глупость в моем присутствии. Я тебе прямо говорю, Диана, что я никому тебя не отдам, и ты должна оставаться со мной до конца моей жизни!
Возвращение Треслера в рабочий барак, к прежним товарищам, было для него настоящим триумфом. Он убедился, что они действительно любят его и считают его своим настоящим другом. Их заботливость трогала его. За ужином они старательно выбирали для него лучшие куски и усадили его как можно удобнее. Джо и Аризона также пришли, чтобы отпраздновать его возвращение.
Треслер с удовольствием слушал разговоры своих товарищей, их грубые шутки и смех. Он даже просидел как можно дольше за общей трапезой и неохотно встал, когда она кончилась и пора было расходиться.
Набив свою трубку, он прошел вместе с Аризоной к конюшне, где стояла его Леди Изабелла, которой он справедливо гордился.
– Как жаль, – заметил Аризона, – что у сержанта не было такой лошади, когда он погнался за Красной Маской. Он бы нагнал его.
Треслер ласково гладил свою лошадь.
– Ездил на ней кто-нибудь, пока я лежал? – спросил он индейца.
– Никто. Она все время стояла здесь.
– Пройдет еще немало дней, прежде чем я в состоянии буду снова сесть в седло, – задумчиво сказал Треслер.
Они вышли из сарая и остановились в воротах. Солнце уже спустилось к самому горизонту, и в восточной части неба потянулись ночные тени, окрашенные пурпурным отблеском заката.
– Аризона, – продолжал Треслер немного погодя, – мне надо выполнить одно очень неприятное дело. Я только что видел Марболта в окне его логовища. А мне надо сказать ему несколько слов.
– Относительно мисс Дианы? – спросил Аризона.
– Ты угадал.
– Так иди сейчас. Я останусь здесь и подожду. Может быть, я тебе понадоблюсь.
Треслер засмеялся.
– Ну, ведь я буду иметь дело не с Джеком, – сказал он.
– Конечно! И пожалуй, это еще хуже, – прибавил Аризона.
Треслер пошел по направлению к дому Марболта. Он был слаб и поэтому шел очень медленно. К тому же он был неспокоен. Конечно, его разговор с Марболтом будет простой формальностью, но он должен это сделать ради Дианы. Он горько улыбнулся, думая о том, насколько это бесполезно. Разве Марболт не знает, как обстоит дело, и разве он не высказал окончательно своего решения.
Аризона сидел и смотрел вслед Треслеру, который шел, пошатываясь, к дому Марболта. Американец мысленно награждал своего приятеля разными нелестными эпитетами, негодуя на его безумие. Вскоре к нему присоединился Джо, также заинтересованный тем, куда пошел Треслер.
В это время Треслер уже вошел в дом и находился в маленьком кабинете, у слепого хозяина ранчо. Марболт сидел у окна, уставясь красными, незрячими глазами на заходящее солнце. Он даже не повернулся, когда Треслер назвал себя.
– Мне необходимо поговорить с вами, мистер Марболт.
Слепой ответил не сразу, но тон его ответа был более вежлив, чем это можно было ожидать.
– Если вы находите это нужным, то я вас слушаю.
– Вы знаете, как обстоит дело между мной и вашей дочерью?
– Да.
– Я пришел, чтобы формально попросить у вас согласия на нашу помолвку.
Слепой перевел свои глаза на Треслера, стоявшего перед ним.
– У меня может быть только один ответ для вас. Вы были всегда мне неприятны здесь, на ранчо, и я буду рад, если вы удалитесь отсюда как можно скорее. Я вам выплачу обратно ваши деньги, и наше соглашение может быть уничтожено.
– Итак, вы отказываете мне? – спросил Треслер.
– Я уже ответил вам.
Лицо слепого было похоже на маску.
