Пока незнакомец говорил, Файлс тщательно разглядел его с головы до ног и решил, что он должен быть чужестранцем в этой стране. Вероятно, он прямо приехал из какого-нибудь города восточных штатов. Притом же прекрасная лошадь каштановой масти, на которой он ехал, явно не была родом из прерии и так же, как и ее упряжь, указывала, что владелец ее имел хорошие средства.
– Вы едете целую неделю и не знаете куда? – спросил с забавным изумлением Файлс.
– Ну да, – усмехнулся незнакомец. – Мне надо найти какую-то неведомую никому дыру в местности, называемой Скалистые Ручьи.
– В таком случае нам надо ехать вместе, – сказал Файлс. – Я тоже еду в Скалистые Ручьи. Вы наверное пропустили дорогу, которая ведет туда. Но как вы могли заблудиться? Вы выехали из Эмберли?
– Я должен был бы выехать оттуда! – с комическим огорчением воскликнул незнакомец. – Скажу вам, я еду из восточного штата к своему брату в Скалистых Ручьях. Его зовут Чарли Брайант, а мое имя Билл – Билл Брайант. Ну вот, я должен был доехать до Черного Креста и там пересесть на поезд, идущий в Эмберли. Но я заснул и мирно проспал в вагоне до какого-то местечка, которое называется Муземин. Там какой-то дурак сказал мне, что если я выйду в Муземине, то могу приехать оттуда в Эмберли, а из Эмберли попаду уже на дорогу в Скалистые Ручьи. Хорошо. Я так и сделал. Но затруднение заключалось в том, что нигде не было лошади. Я прервал свою поездку и отправился на поиски, исследовав таким образом все окрестности. Наконец я нашел то, что мне было нужно, и купил лучшую лошадь в городе у конокрада, сумевшего увернуться от тюрьмы. На этой лошади я ехал целых семь дней, изучил каждую тропинку в стране и пытался убедить разных поселенцев, что я вовсе не конокрад и не имею намерения убивать их в их же постелях, а нуждаюсь только в пище и ночлеге, за что я готов заплатить то, что они потребуют. Как я попал сюда, я сам не знаю, но готов побиться об заклад, что в этой стране не найдется и двух человек, которые были согласны между собой относительно указания дороги туда, куда я хотел ехать. И вот я ехал все время наугад. Могу только сказать, что я теперь возненавидел траву и солнце. Такая верховая езда слишком много требует, а портные, по моему мнению, не имеют понятия о том, как надо шить костюмы, удобные для верховой езды. Я мог бы написать целую книгу о синяках и ссадинах, которые причиняет долгое сидение в седле, и скажу только, что когда я наконец слезу с этого проклятого седла, то не сяду на него по крайней мере в течение целой недели. Я думаю, что жизнь на ранчо рисуется в книгах очень привлекательными красками и что бобы, которыми меня там кормили, очень питательны. Но это только в книгах, и я не думаю, что я захотел бы опять питаться ими. Ну, а эта страна Запада – величайшая по своему пространству из всех забытых богом стран на свете! Лучшее, что я до сих пор нашел в ней, – это был человек, которого я повстречал теперь на своей дороге.
Он так чистосердечно захохотал, что это уничтожило у Файлса последнюю тень сомнения в его честности и искренности.
– Меня зовут Файлс, Стэнли Файлс, – сказал он. – Рад с вами познакомиться, мистер Брайант.
– Просто – Билл Брайант, – поправил Билл. – Файлс[2] – это хорошее имя, подходящее для этой страны. Напоминает напильник, гвозди, долото и вообще такого рода железные инструменты.
Он окинул Файлса взглядом своих смеющихся голубых глаз.
– Вы владелец ранчо? – спросил он.
– Едва ли, – отвечал Файлс.
– Ага, знаю! Вы загонщик скота. Вы и одеты так, как они одеваются. Я читал о них. Загонять скот, накладывать клейма, отыскивать заблудившихся животных – это прекрасное, возбуждающее занятие!
Файлс, улыбаясь, покачал головой.
– Нет, – сказал он. – Мое дело не такое. Я тоже разыскиваю «заблудившихся» и отправляю их туда, где им надлежит быть. И теперь я охочусь за ними.
– Понимаю! – воскликнул Билл. – Они вырываются весной и разбегаются, ища траву по своему вкусу. Затем они пропадают или смешиваются с другим скотом и тогда – тогда приходится их выделять оттуда, а это нелегкая работа – постоянно разыскивать таких заблудившихся созданий.
Инспектор Файлс прищурил глаза, слушая разглагольствования Билла, но его загорелое лицо оставалось серьезным.
– Да, это нелегко, – согласился он, – особенно временами. Трудно бывает напасть на их следы, но если даже это удается, то приходится еще долго путешествовать, пока доберешься до них. Они дичают еще более после того, и окружить их трудно. Некоторые из них даже вступают в борьбу, и дело становится горячим. Видите, что это далеко не легко, и промахи в этом деле не допускаются. Ошибка ведь может навести на ложный след.
Глаза Билла Брайанта загорелись огнем.
– О да, гораздо лучше, чем хозяйничать на ранчо! – вскричал он. – Мне нравится такая жизнь, и я был бы не прочь при случае показать силу своих кулаков. Но в городе, живя в роскоши, приходится поступать иначе.
Он поднял свой огромный кулак и с каким-то нежным восхищением посмотрел на него.
