А она Лыкову требовалась. Хотя бы для того, чтобы попасть в Петербург! Это он жандарму сказал, что из Москвы поедет к вязниковскому исправнику. На самом деле сыщику предстояло срочное объяснение с начальством. Он потерял оружие и служебный документ! Оставил их в руках у незнакомых людей, возможно, бандитов. По закону, сейчас в газетах надо публиковать объявление: «Утраченный полицейский билет на имя надворного советника Лыкова считать недействительным». Стыд-то какой! И тянуть с признанием нельзя. Вдруг преступники где-нибудь его предъявят? Он с фотографическим портретом, но карточку легко переклеить. Билет подписан Горемыкиным, и с ним можно пройти хоть в Петербургский монетный двор. Обладание таким документом даст преступникам невиданные возможности. И, случись что, встанет вопрос о продолжении Лыковым службы… Нужно было срочно ехать к Зволянскому и каяться.
Алексей попал к начальству лишь через сутки после происшествия. Рассказал все как было. Директор долго молчал, потом стал расспрашивать:
– Зачем же ты выскочил из поезда? Катил себе парень с голенищами, сошел на своей станции…
– Говорю же: подозрительный был.
– На лице у него, что ли, это написано?
– И на лице тоже. Поверь, Сергей Эрастович, я на эту публику давно смотрю. Из толпы их узнаю.
– М-да… А что на итог? Тебя поколотили, отобрали документ и оружие, а потом еще спалили заимку. За ради чего?
– Меня не поколотили, а едва не убили, – терпеливо пояснил сыщик. – Банда это. Серьезная опасная банда. Там не шапки с прохожих снимают, а голову.
– Нет в тех местах никакой банды! – завелся директор. – Вот! Я уж все сводки проверил! Тихо и спокойно по всей Владимирской губернии.
– Значит, местные берегут статистику.
– Для такого обвинения, Алексей Николаевич, нужны более веские аргументы. Я понимаю, что ты опытный человек. Просто так тревогу не поднимешь. Однако… нет ли тут обиды?
– На кого?
– Да хоть бы на себя! Явился по кой-то черт в лесной кордон. Посреди ночи и без приглашения. Мужики удивились: что за чудо? Дали в морду, отобрали пушку и выгнали. А теперь ты за это хочешь их бандой объявить!
– Почему же они, по-твоему, хозяйство зажгли?
– Да прочитали, что у тебя в билете написано, и напугались. Чиновника особых поручений Департамента полиции поколотили! А наверняка за душой грешки имеются. Кто у нас в империи без греха?
– Вот! – обрадовался Лыков. – Сам допускаешь, что там не без греха!
Зволянский вздохнул и поднялся. На лице у него было такое выражение, словно ему сейчас идти на Голгофу.
– Я должен доложить Ивану Логгиновичу. Как он скажет, так и будет. Утрачен служебный документ. И не бумажка от околоточного, а билет чиновника Департамента полиции в седьмом классе.
– Я понимаю.
– Сиди и жди.
Директора не было долго. Наконец он вернулся от министра, и в хорошем расположении духа.
– Иван Логгинович дает тебе месяц.
– На что?
– На поиск твоей страшной банды. Я убедил его, что Лыков не мальчишка какой, он зря не заподозрит. Что-то там есть, в Вязниковском уезде. Езжай и разберись. Догадка насчет ложной статистики принята. Это у нас запросто!
Лыков тоже повеселел.
– Другое дело! Я там все вверх дном переверну. Но, Сергей Эрастович, мне понадобится содействие местных властей.
– И это предусмотрено. К вечеру владимирскому губернатору уйдет телеграмма: оказать надворному советнику Лыкову всемерную помощь.
– Разрешите отбыть к месту дознания? – вытянулся Алексей, переходя на официальный тон.
– Погоди. Ты должен знать одну вещь. Если за месяц никакой банды там не сыщется, делу о потере служебного документа придется дать ход.
Лыков молча смотрел на директора.
– Ну не могу я это дальше скрывать, понимаешь? – взорвался тот.
– Понимаю.
– Тогда не пялься на меня так, будто я тебя предал!
– Ты меня не предавал. Просто есть порядок.
– Именно что порядок! Министр пошел тебе навстречу! Я напомнил его высокопревосходительству о твоих заслугах. В том числе о самых последних, когда ты самого Витте ублажил! Поэтому тебе и дали месяц.
– Я понимаю. А дальше что? Мы с тобой не вчера родились и хорошо знаем: никакого успеха нельзя гарантировать. Я могу никого не найти.
– Тогда я буду вынужден назначить служебное расследование. До его окончания тебя причислят к департаменту. Без должности и содержания…
– Черт бы с ним, с содержанием!
– Ну да, ты у нас богач! – раздраженно усмехнулся Зволянский. Состояние Алексея было давним предметом его зависти. – Если твой билет, не дай бог, где-нибудь всплывет… Или расследование покажет, что ты действовал с нарушением полномочий… Тебе придется покинуть службу. Так что найди этих засранцев! И верни документ. Ступай!
Надворный советник оказался в Вязниках лишь через четыре дня после происшествия на лесном кордоне. Без полицейского билета ему было неуютно… Чтобы избежать лишних вопросов, он оделся в форменный сюртук, чего в обычное время старался избегать. И взял в департаменте паспорт. В России человек без мундира – только половина человека.
