– Клянусь богом, Селиверстов, – взорвался Ромал и повернулся к Артуру, – если ты не завершишь пламенную исповедь, я еще раз врежу тебе по физиономии.
– Да тише, парень, – присвистнул блондин, примирительно подняв ладони. – Я не имел в виду ничего такого, из-за чего нам опять придется асфальт собой вытирать. Я по-доброму.
Костя сильно сомневался, что Артур понимал, что он несет, но затем его взгляд упал на перебинтованную руку Селиверстова, ту самую, которой он прикрыл ему спину, и злость улетучилась, перевоплотившись в колючую досаду.
– Просто… – Он устало передернул плечами и двинулся дальше. «Я ему должен, я ему обязан», – думал Костя, а он не привык к таким ощущениям. Помощи он ни у кого не просил и ни от кого ее не ждал. Он готов помогать другим, но сам днем и ночью сражался с проблемами в одиночку. – Иди молча.
– Ясно, – подвел итог Арт, а потом вздернул подбородок, словно ему совсем не надоело наступать на глотку, нарушая собственные принципы.
– Что тебе ясно?
– Что у тебя проблемы.
– Вот, значит, как.
– Серьезные такие проблемы с оценкой действительности.
–
– Проблемы налицо.
– Скорее на лице.
– Как и мои, – усмехнулся Арт и поморщился от боли. – Если честно, не ожидал, что ты ударишь. Мы, конечно, шли разбираться, но я не думал, что дойдет до рукопашки.
– Привыкай.
– К чему?
– Что за слова придется отвечать.
– Закон улиц?
Костя покосился на блондина и нехотя ответил:
– Закон жизни.
– Слушай, в переулке я наговорил всякого дерьма, ты меня выбесил. Обычно я не так красноречив, – Артур скривил губы, – но меня переклинило. Проблемы в универе. Плюс у тебя талант поносить людей и выставлять их идиотами. Я не смог удержаться.
– Оправдываешься?
– Поясняю. – Ребята свернули и направились к многоэтажке, из которой доносился громкий гул. Наверное, вечеринка уже была в самом разгаре, хотя на часах едва минула половина одиннадцатого. – День был паршивый.
– Это многое объясняет.
– Я серьезно. Мне с тобой делить нечего. Ты вроде умный парень, книжки читаешь и к Дане хорошо относишься, вчера девчонку спас, сегодня еще одну хочешь выручить.
– Ты решил перечислить все мои положительные качества? – поинтересовался Костя и взглянул на Артура. – Давай без нытья, Селиверстов. Научись держать язык за зубами и хотя бы разок запри за собой дверь в общаге. Тогда твой нос останется в целости и…
– …сохранности?
– Читаешь мысли.
Артур улыбнулся и ответил:
– Ладно. Буду запирать дверь.
– В точку.
– А что насчет тебя?
– Что насчет меня? – не понял Ромал.
– Я научусь закрывать дверь. А ты чему научишься?
– Терпеть твое чувство юмора.
– Вот как, – удивился Арт, – как по мне, так неравнозначные вещи.
Костя потянул на себя металлическую скрипящую дверь двенадцатого общежития, переступил порог студенческой обители, и тут же на парней обрушились отвратный запах старой мебели и грохот мощной стереосистемы. За столом администратора никого не было, то есть пройти мог кто угодно, а около лифта столпились студенты, делящиеся сигаретами, как непослушные школьники.
– Привет! – завопили они, увидев Костю и Артура, будто знали их всю жизнь. Костя не обратил на них внимания, а Артур улыбнулся и протиснулся в лифт вслед за угрюмым соседом, не понимая, отчего тот выглядел так, словно кто-то коньки отбросил. Интересно, Ромал вообще умеет развлекаться? Улыбаться? Разжимать кулаки? Мутный парень.
Студенческие вечеринки – царство анархии и безответственности. Парни и девушки забывают на них о том, что «пора взрослеть» и «головой нужно думать». И в течение долгой ночи бравая компания напивается, напевает песни, перемещаясь из одной комнаты в другую. В общем зале, где обычно располагается кухня или комната отдыха, ставят колонки, а лестничные пролеты превращаются в импровизированные курилки. Там ссорятся, дерутся и выясняют отношения.
Костя и Артур вышли на третьем этаже, откуда громче всего доносилась музыка, и принялись разыскивать Кирилла-ублюдка-Семенова. Людей так много, что на поиски явно уйдет уйма времени. Селиверстов незаметно стащил со стола бутылку светлого пива и попытался вспомнить, когда он в последний раз пил пиво. У них на вечеринках принято распивать совершенно другие алкогольные напитки. Правда, в свое оправдание парень мог сказать, что он пробовал баварское пиво – настоящее, разливное – в одном ресторанчике Мюнхена. Понятное дело, ничего не объединяло баварское пиво и отвратительное пойло в бутылке, которую он сейчас держал.
– Это пиво, – как бы между прочим заметил Костя, увидев глубокую морщину на лбу Артура, нюхающего горло бутылки, – его пьют.
– Я знаю, что это такое, – огрызнулся Артур.
– Уверен?
– Я пытаюсь понять, стоит ли пить.
– Ясно, – бросил Ромал, – боишься отравиться?
– Прикидываю, из какой канализации добывали эту мочу.
– Еще не попробовал, но уже сделал вывод.
