А уходить ее муж умел! И уводить за собой… Сейчас вот ляпнул про бассейн – и смутил каким-то близким чувством, которого ждала она. Даже сочувствие угадал к корове.
– Надень куртку-то теплую! – суетился Вася.
– Да грязная она, – отмахнулась было.
– На свидание собралась?
– А ты позвал?.. Вижу, что намылился, не терпится ему!
Они почти никогда не ругались, даже в молодости. В крайнем случае, когда Надя чувствовала в муже резкую смену настроения и не успевала за ним.
На дворе дул ветер.
Утренний неустойчивый, чередуя теплую волну запахов от реки с холодным дыханием от заиндевелых лесных полян.
Выше косогора, за березами, просматривались рыжие склоны, разделенные кое-где мелкими въедливыми ручьями. Заснеженные горные отроги, как кривые пальцы, вцепились в зеленые лощины. Освещенные желтыми лучами прояснялись натруженные
Жена шла первой, чуть склонившись в талии, покачивая крутыми бедрами так, что от движения их запыхался Вася еще до подъема.
– Сама понянчиться захотела! – Надя обернулась, словно почувствовала упорный взгляд. – Понежиться с теленочком!..
Сказала уже явно сочувственно. Но смотрела с тоской. Может, тоже носит в душе какую-нибудь тайную мысль. О чем? О другой жизни, об уходящих годах, об усталости и скуке? Несмотря на ветер и холод, от жены веяло еще теплом постели. Она нарочно потягивалась и зевала, улыбаясь своей беспечности и неожиданному отвороту от домашних дел.
В горах чаще поднимаешь глаза к небу. И особенно радуешься, когда оно проясняется. А сегодня, похоже, будет тот самый
По твердой от заморозка тропке, с прилипшими к земле березовыми листьями, они поднялись на вершину косогора.
Верхушки долговязых сосен качались во все стороны, перехлестываясь кронами, словно ловили друг дружку в объятия. Желтая хвоя падала на их головы и плечи, как сухой дождь.
Ветер гнал по небу сизые убористые тучи. Они с ходу намеревались проскочить через высокую гряду, но застряли и скопились в устье синего распадка, как ледяная шуга в заторе.
На этом косогоре, на этой тропке он встретил свою Наденьку двадцать лет назад.
Было это в мае. Она спускалась вниз; ситцевое платье облепило ее крепкие ноги. Вася подошел, девушка втянула живот, но дорожки не уступила.
– Потеряла чего?
– Мама послала корову искать! – бойко ответила девушка приезжему учителю, заслоняя от солнца лицо ладонью и разглаживая лисьи бровки.
– Давай помогу!
– Да вы сами заблудитесь!
– Ну что ж, потеряемся, так вместе…
Щеки розовые, на локте зябкая пупырышка! Под тонким платьем на груди пробивались соски, словно птенцы из скорлупки.
Девушка посмотрела в сторону острова, где уже зацветала черемуха, затем невзначай в глаза приезжему:
– Вы же дальше школы-то не ходите!..
Деревня была видна как на ладони, растянувшись вдоль Чуйского тракта на покатом солнечном склоне. Нижние проулки выходили на берег ручья. Он таился сейчас в густых ивах. Сквозь серебристые листья проглядывала тусклая рябь воды. Ручей бежал незаметно, окольными путями – мелкий, но настырный – отнимая от деревни плодородную низину, поросшую молодым сосняком и кустарником.
Весной, когда с одной стороны вскипала большая река, а с другой разливался ручей, земля между ними становилась заповедным островом.
Это было место влюбленных.
Особо нетерпеливые пары перебирались на остров, несмотря на сильное течение, почти вплавь. А там, на зеленых полянах под солнцем, уже нежились листочки земляники, и одуряюще пахла цветущая черемуха.
Когда-то и они с Надей гуляли и целовались на этом острове…
Временами ветер в лощине стихал, но оставался в неподвижном воздухе какой-то протяжный гул, словно он набирал силу за ближней грядой.
Надя остановилась. Скользя на тропе, Вася ухватился за ее талию. Почувствовал, сквозь тонкую куртку, как жена втянула живот, поднимая грудь и выправляя осанку. А еще уловил: затаила дыхание, будто бы прислушивалась к чему-то, и выдыхала по чуточке. В этих крохах воздушной грусти таилось для него особое очарование.
Вася сильнее обнял жену.
– Не наигрался еще?.. – перехватила ладони, сжимая их.
Постояли молча. Затем пошли к соседней вершинке, но уже как-то с неохотой, или с сомнением. Легкость осталась там, где они разжали руки.
Чем выше поднимались, тем удаленнее становилась деревня. Хотя виднелись еще крыши домов, зарывшись в желтую листву, будто пестрые куры-наседки в свежее сено.
В центре села громоздилось деревянное здание школы. Перед ним зеленая лужайка с проплешиной. В начале своего учительства Вася делал на ней зарядку с детьми. Школьники приседали шеренгами и махали руками, сверкая белыми манжетами, будто подавали морские сигналы.
Хорошее было время! Он до сих пор жалел, что ушел из школы.
Рядом со школой, из-за высокой ивы, выглядывал их дом. Вернее, крыша: высокая, шиферная, с ржавым подтеком от трубы. В огороде, где полосой сошел иней, можно было разглядеть неубранную ботву, издали похожую на спутанную шерстяную пряжу темно-зеленого цвета.
