У моего бедного пациента, которого я осматривал в тот памятный канун Нового года, срочная операция выявила большую сосудистую опухоль в правой теменной доле мозга. Она начала кровоточить, пока он спал, так что к моменту пробуждения «ножная территория»
— та часть мозга, в которой было представлено положение и наличие ноги, оказалась фактически отключенной. В результате ему стало невозможно нормально ощущать свою ногу — чувствовать ее как наличествующую часть своего тела, — так что когда он ее обнаружил, она показалась ему чуждым объектом, подложенным ему в постель: чьей-то еще ногой, ногой трупа и, наконец, странным и нематериальным муляжом.
Так что же все-таки со мной? Было ясно, что у меня тоже синдром Поцля, угасание левой ноги, — и что я тоже, как и тот мой пациент, должно быть, страдаю от какого-то серьезного повреждения правой теменной доли. Нас учили физиологии, анатомии, этиологии, и мой ум, тренированный и умелый, быстро устремился по знакомому пути. Физиология говорит, что имеет место дисфункция правого полушария; анатомия соответственно — что имеется большое повреждение в этой области мозга. А этиология... что она говорит о причине? Я ни на мгновение не усомнился: у меня возник эмбол или во время анестезии упало артериальное давление, в результате чего произошел церебральный инфаркт, обширный инсульт в правой теменной доле. «Осложнение анестезии» — написали бы в истории болезни...
Только подумать, чтобы до такого дошло: чудом спастись от смерти или тяжелого увечья на Горе, быть с огромными трудностями доставленным в одно из лучших в мире ортопедических отделений — только чтобы стать жертвой послеоперационного инсульта! Мне представилась панорама мучительной полу- жизни, ожидавшей меня после такого обширного инсульта, со всеми мельчайшими ужасающими подробностями: прикованность к инвалидному креслу, унизительная зависимость, нога, которая одновременно бесполезна и чужда мне; нога, настолько ампутированная интернально, что лучше и проще было бы ампутировать ее и экстернально — это по крайней мере избавило бы меня от необходимости таскать за собой полностью бесполезную, не функционирующую, действительно усопшую конечность. Ее следовало бы удалить, как удаляют омертвелую ногу, потому, что по сути, она омертвелой и была: неврологически, функционально и экзистенциально мертвой.
Я лежал, погруженный в это видение, неизвестно сколько времени — в ледяном фаталистическом отчаянии, стеная, подумывая о самоубийстве и шевеля пальцами ноги. Пальцами ноги! Я совсем забыл — с пальцами- то было все в порядке! Вон они — розовые и живые, шевелящиеся как будто в насмешку над моими абсурдными размышлениями! В какую бы мрачную ипохондрию я ни погрузился, я все же не забыл элементарной нейроанатомии. Инсульт, достаточно обширный, чтобы отключить остальную часть ноги, наверняка отключил бы и ступню и пальцы тоже. Как только это до меня дошло, я от всего сердца расхохотался. С мозгом у меня все в порядке — никакого инсульта! Не знаю, что произошло, но инсульта у меня нет!
Я позвонил, и явилась сестра Сулу; на ее молодом спокойном лице была написана озабоченность.
— В чем дело, доктор Сакс? С вами все в порядке?
— Все прекрасно, — ответил я. — Замечательно. Лучше и не придумаешь! Я обнаружил, что ко мне вернулся аппетит. Как вы думаете, не удастся ли раздобыть для меня сандвич или еще что-нибудь?
О Боже мой! — сказала она. — Как же вы меняетесь! Когда я уходила, вы выглядели ужасно — были бледным и дрожащим от страха. А теперь вы выглядите отлично — так же как во время завтрака.
— Ну, я тут кое-что обдумывал... и позволил себе переволноваться. Если получить сандвич трудно, то хоть чашку чая и бисквит...
— Но, доктор Сакс, вы можете получить весь ленч. Его все еще разносят, знаете ли.
— Правда? Сколько же времени прошло с тех пор, как вы помогали мне тестировать ногу?
Сестра Сулу взглянула на часы.
— И десяти минут не прошло, — ответила она. — Вам показалось, что больше?
Меньше десяти минут! Я с трудом верил своим ушам. За эти десять минут, как мне казалось, я прожил целую жизнь. Я прошел через целую вселенную мыслей — а ленч все еще подают!
Сестра Сулу принесла мне поднос. Я обнаружил, что голоден как волк, что представлялось совершенно естественным после всех моих физических и метафизических усилий этого утра, — я был голоден, жаждал чувственных удовольствий и приятных ощущений.
Во время еды мой разум бурлил — я заново перебирал слова молодого человека с опухолью в мозгу, который «потерял» свою левую ногу. К счастью для него, опухоль была доброкачественной, и быстрое хирургическое вмешательство полностью восстановило церебральные функции. Может быть, он жив до сих пор и читает эти строки! Я навестил его, когда он поправлялся, через несколько недель после операции, чтобы узнать, как у него дела и сохранились ли воспоминания о кануне Нового года.
