— Нет, — Вероника повернулась к нему. Ной смотрел вперед, но обернулся к ней, когда она заговорила. — Не будь смешон. Он же твоего возраста, помнишь? Но ты поймал меня на поклоннице. Я помнила то, что ты мне сказал о них, и думаю, испытала небольшое отвращение. Но не была расстроена.
— То есть ты говоришь, что не можешь быть влюблена в него из-за возраста?
Радуясь, что они смогли опустить тему ревности, Вероника вздохнула с облегчением.
— Ну да. Ему же двадцать, как и тебе, да?
— Но какое это имеет отношение ко всему остальному?
Вероника закатила глаза.
— Это имеет огромное отношение. Почему парню его возраста интересоваться женщиной моего возраста?
— Все просто. Если бы это случилось с ним, то Джио бы не думал о твоем возрасте. Он был бы заинтересован в тебе. Ты помешана на цифре, Рони. Почему? Потому, что двадцатилетний парень недостаточно зрелый для тебя?
Вероника въехала на подъездную дорожку, чувствуя неловкость из-за того, куда движется их разговор. Резко возникло чувство, что они больше говорят не о Джио.
— Нет, я думаю об опыте, — сказала Вероника, выходя из машины.
— О, так вот оно что! Ты хочешь опытного парня?
Рони нахмурилась.
— Это не то, что я имела в виду. Я говорю о его жизненном опыте в противовес моему. Есть много всего, что парням твоего возраста нужно испытать. Будет несправедливо мне или другой, более старшей женщине встать на пути и ожидать от него или любого другого парня, что он просто пропустит все это, чтобы догнать ее.
Ной встал немного ближе к ней, кода Вероника открывала входную дверь. Это расстроило ее. Она могла чувствовать его терпкий запах одеколона, и даже тепло его тела, хотя они были в нескольких сантиметрах друг от друга.
— Ты когда-нибудь меняла подгузники, Рони?
Вероника посмотрела на него удивленно, пока толкала дверь.
— Нет.
— А я менял.
— При чем…
— Я помогал воспитывать детей, когда был старшим в доме моих приемных родителей, которые отсутствовали. Очень часто. Было четверо других детей в доме. Один вообще младенец: восемь месяцев. Еще было два малыша и практически подросток, который думал, будто знает все. Я всегда оставался с ними наедине. Кормил их, купал, помогал делать уроки и укладывал ночью в кровать. Потом утром должен был убедиться, что они встали и отправились в школу вовремя. Они рассчитывали на меня. На меня, пятнадцатилетнего подростка, который должен был стать взрослым. А не на их родителей.
Они зашли в гостиную, и Вероника замерла на полпути, слушая его. Девушка смотрела на него, пока что-то огромное сдавливало ей горло, держа в заложниках. Откашлявшись, она, наконец, заговорила:
— Где были твои приемные родители?
Ной нахмурился, доставая кошелек из кармана и кладя его на кофейный столик.
— Их просто не было рядом. Я пытаюсь донести, что в своих годы у меня есть больше опыта в воспитании детей или нахождении в позиции отца, чем у большинства тридцатилетних.
Вероника сглотнула, поднеся руку к шее, как будто невидимая рука схватила ее.
— Я говорю о другом опыте, Ной. Люди могут стать родителями в любом возрасте. Моя мама и бабушка с дедушкой — идеальные для этого примеры.
— Тогда что ты имеешь в виду? — парень сложил руки на груди, ожидая от нее ответа.
Вероника положила сумку на диван и начала снимать одежду, начав с куртки.
— Я просто говорю, что люди моего возраста находятся на другом жизненном этапе, — Рони подумала о Ное и о двоюродной сестре Джио. Внезапное тепло затопило ее, и она поджала губы. — Я не ищу молодого парня, который не готов начать семейную жизнь. И я никогда не буду достаточно эгоистична или наивна думать, что двадцатилетний молодой парень, особенно с такими поклонницами, сможет выполнить это по щелчку.
— Думаю, я сказал тебе свое мнение относительно поклонниц.
— Да, я помню. Они горячие.
Ной уставился на нее.
— Я также сказал, что они не для меня.
— О, правда? Так ты интересуешься только теми, кто делает регулярные объезды по праздникам?
Вероника заглотнула снова, стараясь удержать эмоции, что зашкаливали у нее сейчас. Разговор круто изменился, и Ной смотрел на нее молча. Мысль о девушке, объезжающей его, лишила ее дыхания. Пока они говорят об этом, Рони расскажет ему, почему никогда не рассмотрит отношения с незрелым мужчиной-шлюхой.
— Мне нужна стабильность, Ной. Кто-то, кому нужно больше, чем просто секс на одну ночь и кому интересны серьезные отношения. Кто-то, на кого я могу рассчитывать.
— Имеешь в виду Дерека? Парень твоего возраста, который ушел от тебя, когда ты в нем нуждалась?
Такая пощечина была унизительной. Вероника едва сдерживала слезы. Сложно было сказать, как долго она сможет с ними справляться. Чувствуя, что ей не хватает воздуха, девушка была уверена, что сейчас расплачется, поэтом быстро развернулась и покинула комнату.
— Рони, прости, — Ной позвал ее.
В ту же секунду Вероника закрыла дверь позади себя на ключ и прислонилась к ней спиной, медленно сползая вниз на пол. Сделала дрожащий вздох, яростно вытирая слезы. На что, черт возьми, она себя подписала?
В дверь мягко постучались.
— Рони? Ты в порядке?
