— Что случилось, Гектор?
— Рони и этот придурок Кратц действительно встречались?
Мало того, что его звонок был неожиданным, так и вопрос прозвучал странно.
— Откуда ты знаешь?
Телефон слегка приглушился, и Ной услышал, как скрипнула закрывшаяся дверь. Гектор понизил голос:
— Ну, прежде всего ты должен пообещать, что ничего не скажешь Эйбелу.
— Насчет чего?
— О том, что я снова в деканате.
Ной усмехнулся. Он не понаслышке знал все о том, чтобы регулярно бывать в деканате. Кратц был такой крутой задницей, что вполне логично, что умник Гектор будет в его черном списке.
— Не скажу.
— Ладно, я был там несколько раз в последнее время, но сегодня я заметил фотографию его и какой-то цыпочки. Ну, знаешь сладкая парочка. Мне нужно было посмотреть поближе, чтобы увидеть, кто, черт возьми, будет с мудаком Кратцем, — Гектор рассмеялся, но Ной уже был слишком раздражен, чтобы смеяться. У него было предчувствие, к чему все это приведет. — Сначала я не узнал ее, потому что на ней была шапочка и все такое, но девушка показалась мне знакомой, а потом сразу за ней появилась другая фотография, и вот она, Рони и Кратц, держащиеся за руки перед этим средневековым местом.
— Они были вместе, но расстались много лет назад, я думаю. — Раздражение, которое Ной чувствовал, усилилось. Теперь он был официально взбешен. — Фотографии у него на столе?
Что за дурацкая шутка. Они не встречались больше года, а его жалкая задница все еще хранила их фотографии?
— Нет, они стояли на книжной полке за его столом. Единственная причина, по которой я встал, чтобы посмотреть поближе, была в том, что он на секунду вышел из комнаты. Вероника действительно встречалась с этой задницей? Ты же знаешь, чем больше я рядом с ней, тем моложе она кажется, так что видеть ее на этой фотографии с ним было чертовски жутко.
— Потому что так оно и есть. — Ной хотел бы добавить, и именно поэтому она, бл*ть, бросила его задницу, но он не мог.
Это было самое худшее в том, что она встречалась с таким мудаком. Мало того, что она действительно была увлечена им и встречалась с ним в течение нескольких лет, разрыв с ним не был ее выбором. Вероника принадлежала ему. А теперь Кратц снова все вынюхивал и по-прежнему показывал фотографии этих двоих?
Это не понравилось Ною. Возможно, он и согласился с правилом «никакого насилия» в отношении Кратца, но ясно дал понять, что ничего не обещает. Он вспомнил все дерьмо, через которое этот ублюдок заставил его пройти в старших классах. Оглядываясь назад, Ной, вероятно, заслужил часть этого, но это изменило все. Он заставил Рони признаться в одном. Теперь она не хотела иметь ничего общего с Кратцем.
Если этот ублюдок даже подумает о том, чтобы вернуться в ее жизнь, ему придется пройти через Ноя. И Ной не мог придумать лучшего способа высвободить все напряжение за последние несколько недель вокруг Рони, чем выбить дерьмо из того, кто попытается встать между ними.
На следующее утро Вероника взяла себе за правило вставать раньше обычного. Ной обычно вставал раньше нее даже сейчас, когда она собиралась на работу из-за его утренних пробежек. Но сегодня Вероника хотела провести с ним как можно меньше времени перед отъездом.
Рони как раз наливала кофе в свою кружку, когда он вошел через заднюю дверь. На нем была обычная темно-серая толстовка с капюшоном, которую он надевал каждое утро. Увидев ее, Ной резко остановился, вынул из уха наушник и откинул капюшон.
— Привет. — Его улыбка была такой искренней, что у нее потеплело внутри. — Ты уже встала. Как ты себя чувствуешь?
Вероника улыбнулась в ответ, пытаясь сделать то, что решила после долгой ночи душевных поисков и споров с тем тихим голосом разума, который так часто побеждал, но не в последнее время. Ной был одной из лучших вещей, которые с ней случались. Ее мать часто говорила, что люди появляются в твоей жизни не просто так. Он был рядом, когда Рони больше всего в нем нуждалась, но она все перепутала. Чувства, которые, в конце концов, признала к Ною, позволили ей игнорировать всю непрактичность всего этого. То, что Ной сказал, что любит ее, еще не означало, что все автоматически сработает. Хотя у нее было отчетливое ощущение, что Ной так и думал.
Теперь Вероника лучше, чем когда-либо, знала, что отношения — это борьба. Ной не имел ни малейшего представления об этом, и она не должна была ожидать от него этого. Насколько она знала, у него никогда не было серьезных отношений, и для его возраста это было нормально. Как и у нее, у парня были другие дела, над которыми он, очевидно, работал в первую очередь.
