- Ты чего молчишь? Язык что ли проглотил? Руди сидел как окаменевший, отвернув голову вправо. Олаф приставил нож к его правой щеке и заставил обратить к себе лицо Руди.
В это время, Тод, с трудом поднявшись на ноги, направился в их сторону. Подойдя к ним вплотную, он не говоря ни слова, отстранил Олафа, и окровавленной рукой с размаху влепил пощечину Руди так, что все его лицо оказалось в крови Тода. Даже до Олафа, стоявшего поодаль, долетели капли крови. Этой же рукой Тод сжал скулы Руди и заставил его посмотреть на себя.
- Вглядись в мое лицо. Расскажи мне, что ты чувствуешь? Не молчи, - кричал Тод. - А хочешь знать, что чувствую я? Я чувствую боль, ужасную боль. И причина этой боли не это все, - он показал на свое лицо, - а твое предательство, Руди. Вы с Олафом всегда были для меня как младшие братья. Я никогда не давал вас в обиду. И этим ты отплатил мне за это? Как ты мог сидеть и смотреть, пока они избивали меня? Как у тебя сейчас хватает совести сидеть тут? Нож Олафа, воткнутый мне в спину, причинил бы мне меньше боли, чем твой поступок. Тод нанес еще несколько оглушающих ударов ладонью по лицу Руди.
- Ты так и не научился, Руди. Ударь же меня в ответ, почему ты сидишь и не хочешь дать мне сдачи?
- Оставь его, Тод. Это гиблое дело, учить бабу быть мужиком, - вставил Олаф.
- Заткнись, - резко повернувшись в его сторону и угрожая указательным пальцем, прорычал Тод. - Я либо сделаю из тебя мужчину, либо убью тебя, - продолжил он, вернувшись к Руди. Руди продолжал молчать и прятать глаза. Тод, с трудом поднявшись на ноги, ушел к своей кровати и рухнул на нее.
"Я либо сделаю из тебя мужчину, либо убью тебя". Эти слова все еще отдавались эхом в голове Руди.
- Не забудь приготовить ужин, домохозяйка, - с презрением бросил Олаф, и, плюнув в его сторону, прошел к своей кровати. Ярость захлестнула Руди, от злости его бросило в жар и сбилось дыхание, сердце яростно колотилось в груди. Он чувствовал, что если он сейчас же не выплеснет эмоции, то они разорвут его на части изнутри. Но он также понимал, что если даст волю эмоциям, то Олаф разорвет его на части в прямом смысле этого слова. Страх взял вверх над эмоциями, потихоньку он восстановил дыхание, и успокоился. "Я либо сделаю из тебя мужчину, либо убью тебя" снова пронеслось у него в голове.
- Вы еще пожалеете об этом...
Глава 42
Я стоял на четвереньках, пытаясь восстановить дыхание. Я медленно втягивал в себя воздух и также медленно выдыхал его, опасаясь очередных судорог грудной клетки и боли в легких. Через некоторое время дыхание нормализовалось, и первое, что я увидел, поднявшись на ноги, это то, что двери ковчега закрыты. Рядом с ковчегом лежал Свен, чуть дальше сидел Тиль, склонившись над лежащим Карлом. Девушки бежали в нашу сторону. Лиза остановилась возле меня, и, убедившись, что со мной все нормально побежала дальше. Я попытался бежать, но грудная клетка все еще болела, и я медленным шагом направился к ковчегу.
Тиль поднял на руки Карла и понес в сторону шатра, его сопровождала Гретхен. Лиза, Рагна и я подошли к Свену, он был без сознания. Рагне удалось привести его в чувство. Идти сам он не мог, так что мы с Рагной подхватили его за руки, и помогли дойти до шатра.
В самом центре шатра лежал человек, который его соорудил. С правого бока у него, в области печени, не останавливаясь, сочилась кровь. Рагна бросилась к нему:
- Нужно остановить кровь. Попробуйте развести костер, - осмотрев рану, проговорила Рагна. Карл лежал на коленях у Тиля, который от переживаний за жизнь друга, не замечал рассечений и ран на своем лице, с которых стекала кровь.
Все остальные разбрелись в поисках сухих ветвей, чтобы можно было разжечь костер. Ничего не найдя, мы вернулись обратно.
- Нам лучше всего отнести его в хижину, - предложила Рагна, - не близко, но другого варианта я не вижу. Там есть все необходимое.
Девушки начали собирать сумки, а мы отвязывали концы шатра и сложили его так, чтобы можно было использовать в качестве носилок для Карла. Преодолев этот путь, который был тяжелее оттого, что земля под ногами превратилась в грязь, мы вошли в хижину Рагны. Я с Лизой сразу принялся топить печь, пока Рагна носилась по дому в поисках необходимых инструментов. Тиль не отходил от Карла, а Гретхен от Тиля. И только Свен, которого, судя по его виду, мучили сильные головные боли, сидел, отрешившись от происходящего и глядя в окно невидящим взглядом.
Посмотрев, что все готово, Рагна взяла нож и, нагрев металлическую сторону на огне, до тех пор, пока она не обрела немного розоватый оттенок, приложила раскаленный металл на рану. Карл вскричал от невыносимой боли. Я и Тиль держали его за руки, а Свен держал ноги. После того как удалось остановить кровь, Рагна аккуратно наложила швы. Делать такую операцию без наркоза, мне казалось дикой затеей, но люди ведь когда-то так и делали операции.
