- Ты узнаешь их? - спросил я, после того, как Свен посмотрел на них.
- Нет. Девушка, которая не могла видеть нас, снова постучала в дверь и крикнула:
- Впустите нас, пожалуйста. Мы тоже из Норбурга.
- Погодите, - вмешался, наконец, Гарольд, глаза его засияли, будто он разгадал великую тайну человечества, - мне знаком ее голос, это Лотта, она работала у нас в администрации несколько месяцев. Лотта, это ты? - добавил он, повысив голос, чтобы она могла услышать его.
- Да, это я. Откройте, пожалуйста, - умоляюще произнесла Лотта, которая судя по голосу, не узнала Гарольда. Гарольд посмотрел в "глазок" и умоляюще посмотрел на меня:
- Да, это она. Давай откроем дверь?!
- А кто рядом с ней? Ты его знаешь?
- Нет, но я знаю Лотту. Она не подведет нас, - уверенно ответил Гарольд.
- Не влюблен ли ты в нее? - с ехидной ухмылкой спросил Свен, на что Гарольд смущенно потупил глаза. - Я вылезу через люк, и проверю, нет ли никого вокруг, - шепотом добавил Свен, обращаясь ко мне.
- Будь осторожен, - ответил я. Со стороны Свена это было разумным решением. Ведь они могли вернуться, чтобы убить нас. Тем более, убийца Флаки видел нас. А девушку из Норбурга они могли использовать в качестве приманки. Я стал ждать, пока Свен поднялся по лестнице, и, высунувшись по пояс из люка, обвел взглядом округу. К счастью, на улице уже занимался рассвет, поэтому спрятаться им было сложно. Свен спустился и сказал, что никого не видно. Бруни и Гест, в свою очередь, проверили через отверстия для весел, не затаился ли кто у бортов ковчега. Все было чисто, и мы решили открыть дверь.
- Отойдите от двери, открываю! - крикнул я, и, отбросив защелки, оттолкнул дверь наружу. Обернувшись, я увидел, что Свен вооружился мечом, а Бруни и Гест держали в руках ножи, приготовившись к возможной атаке. После того, как Флаки обманул нас, мы уже не могли себе позволить доверять незнакомым людям здесь. Только увидев оружие в руках ребят, я осознал всю опасность, которую таил в себе этот момент. Но сожалеть об этом было уже поздно, да и бесполезно. Девушка с парнем уже поднимались по трапу-двери. Скрип досок под ними придавал их шагам зловещий оттенок. В памяти всплыли фильмы ужасов, где маньяк не спеша идет к своей жертве, которая затаилась за шкафом. Первой вошла девушка. Лохмотья на голове, ссадины на лице и изорванная одежда, не затмевали красоты ее лица.
- О, Гарольд, это ты?! - она с радостным криком бросилась к нему на шею. Гарольд удивленно выглядывал из-за ее плеча, а потом, придя в себя, обнял ее, закрыв глаза в радостной улыбке. За ней вошел парень. Он уверенным и твердым взглядом окинул нас.
- Меня зовут Магнус, - непринужденно и спокойно представился он, несмотря на наши подозрительные и враждебные взгляды. - Я из Хелигштадта.
- Откуда? - переспросил я, не понимая о чем он.
- Из Хелигштадта. Это мы убили этих людей, - все также спокойно ответил он, указывая в сторону улицы, где лежали тела убитых норбургцев. Мне нравилась его смелость и открытость. Но не понравилось это Свену, который в ярости направился на него. Я остановил Свена.
- Не трогайте его, он меня спас, - крикнула Лотта. - Прошу вас...
Мы закрыли дверь, и сели за стол. Магнус рассказал нам, что людей из Хелигштадта возглавляет Торстен. И их вдвое больше, чем нас. При этом все мужчины. Они тоже, как и мы, искали божественный сад. Также он рассказал, что Торстен мог отправить людей за ними, поэтому надо было скорее покинуть ковчег.
Глава 65
Из рассказа Магнуса я понял, что нам противостоит пусть и небольшая, но натренированная и обученная армия Торстена, которая в два раза превосходила нас числом, если не брать в счет наших девушек. Он рассказал, что это он убил Флаки. По его словам, он хотел произвести впечатление на Торстена, но тот ему даже не поверил. Это была его основная версия того, почему он ушел от них и присоединился к нам. Он был открыт и честен с нами, и эта честность обезоруживала. Но в одном он все же лгал. Основной причиной его ухода от них была женщина, а именно эта молодая девушка Лотта. Возможно, в этом деле он обманывал не только нас, но и себя.
На горизонте показалось солнце, и первые ее лучи начали пробиваться сквозь отверстия и верхние щели в ковчеге. С первыми лучами солнца вернулось и самообладание к Гретхен, которая даже немного поспала после ужасной для нее ночи. Было больно смотреть на нее: впалые щеки, исхудалое тело, и лишь глаза, полные отчаяния и безнадежности, выдавали в ней живое существо. Ей бы сейчас не помешали сеансы доктора Генриха.
