Но Карсон… Я могла бы попытаться объяснить его холодную безжалостность как продукт обоих наших отцов и суровой реальности, в которой мы жили, где ненависть порождала войны, которые никогда не могли быть выиграны ни для одной из сторон. Я могла бы придумать для него список оправданий, но, в конце концов, знала правду. Он, как и мой отец и многие другие мужчины, ведущие эту борьбу против дарклингов, был монстром. Все они были настоящими монстрами, просто прячущимися за человеческой плотью и костями.
Я чуть не вскрикнула, когда включился свет. Комната была залита красным, освещая пространство двадцать на двадцать. Стены от пола до потолка были обиты черной ворсистой обивкой. Над головой качались красные лампы, и я зажмурилась от резкого света. Передо мной действительно было окно, но оно все еще было слишком затемнено, чтобы что-то разглядеть, даже когда я напряглась и прищурилась. Красный огонек с другой стороны все еще мигал. Я дернула за цепи, которые сковывали мои руки, и попыталась освободиться, но это было бесполезно. Мои лодыжки были закованы, и эти цепи были привинчены к ворсистой обивке, под которой они, вероятно, были закреплены бетонной плитой.
На мгновение в комнате воцарилась тишина, пока слабое жужжание не наполнило пространство. Было тихо, и если бы я была полностью человеком, я, вероятно, даже не заметила бы перемены. Я услышала шорох, что-то вроде шуршания одежды или шарканья шагов по ковру. Инстинктивно я снова посмотрела в зеркало, и глаза мои расширились, когда я увидела маленькую красную комнату с другой стороны. Как будто кто-то нажал кнопку, и зеркало превратилось в окно.
Мое сердце бешено заколотилось, когда я уставилась на три фигуры по другую сторону окна. Они были одеты в темные толстовки, натянутые на головы, и смотрели на меня из-за зеркальных масок. Никаких черт лица. Никаких отверстий для глаз или рта. Ничего, кроме трех зеркальных поверхностей, смотрящих на меня с жалостью. Даже отсюда я могла видеть свое смутное отражение в зеркалах. Мое бледно-розовое платье висело лохмотьями, практически отсутствуя, оставляя меня одетой в черный бюстгальтер, кружевные трусики и соответствующий комплект с подвязками. Мои чулки были порваны, и в комнате стало холоднее. Я могла сказать, что они были высокими. Широкоплечие и крепкие. Мужчины, заключила я, вспомнив тяжелые руки, которые схватили меня, прежде чем запихнуть в тот фургон.
— Карсон? — Я поперхнулась, едва сдерживая рвотный позыв. Страх скрутил мой желудок, мой мозг прокручивал тысячи возможных сценариев, которые эти безумцы приготовили для меня. — Карсон, пожалуйста… просто выпусти меня. Мы можем забыть…
Глубокий, рокочущий смех прервал мою бесполезную мольбу. По рукам и ногам у меня побежали мурашки.
— Ты зовешь человека, который продаст тебя как племенную кобылу, — сказал кто-то. Я широко раскрытыми глазами наблюдала, как один из людей в маске сделал шаг вперед.
Глубина голоса была явно искусственной. Это было так, как будто он говорил в переговорное устройство, скрывая от меня свой настоящий голос. Тем не менее, это только заставило меня задрожать. Я проклинала себя за то, что была такой чертовски слабой. Неужели до этого дошло?
— Скажите мне, мисс Харкер, что, по-вашему, вы здесь делаете? — спросил он.
Его вопрос сбил меня с толку, и я, заикаясь, пробормотала:
— Я… я не понимаю, что вы имеете в виду. — Слезы защипали мне глаза, но я сморгнула их. Одна-единственная слеза, и они узнали бы, кто я такая. Если бы это был не Кейсон, я не могла бы так рисковать.
— Ты здесь, потому что твой отец был очень, очень непослушным, — сказал он со смешком, от которого потрескивал голос. — Ты здесь, потому что у тебя есть информация, которую мы ищем.
Я покачала головой, открывая и закрывая рот, пока до меня доходили его слова. Я понятия не имела, о чем он говорит. О какой информации? Я ничего не знала. Я была трофеем, украшением. Какое, черт возьми, отношение я имела к своему отцу?
— Клянусь, я ничего не знаю. Что бы он ни натворил, клянусь, у меня не было…
— Кажется, я не просил тебя говорить снова.
Один из мужчин повернулся и отошел в сторону, а затем я услышала, как открылась и закрылась дверь. Свет погас, и я погрузилась во внезапную темноту, к которой мои глаза не могли привыкнуть достаточно быстро. Прошло всего несколько секунд, прежде чем они снова вспыхнули, и крик вырвался из моего горла. Он стоял передо мной, в нескольких дюймах, когда я опустилась на колени у его ног. Тяжелые черные ботинки, темные брюки, черная толстовка с капюшоном, накинутым поверх зеркальной маски. Он был еще крупнее, чем выглядел через окно, и руки его были скрещены на груди. Я попыталась отступить, но цепи натянулись туго. Двое других просто наблюдали. Эти маски полностью скрывали любые эмоции.
