– Нет!
– Да.
Я не дожидаюсь его одобрения, я просто срываюсь с места, выбегаю из дома, перескакиваю через ступеньки и устремляюсь на пляж. Я слышу, как окликает меня Дэр, но я не оглядываюсь и не останавливаюсь. На месте уже собрались пожарные, полиция, «Скорая помощь», один из спасательной бригады пытается преградить мне путь.
– Мисс, туда нельзя! – серьезно произносит он, на его лице читается потрясение. – Оставайтесь на месте.
Но я прорываюсь вперед, потому что уже вижу Финна.
Я вижу его помятую красную машину, которую почти вытащили из воды.
Я вижу, как кого-то укладывают на песок и накрывают простыней.
Я спокойно подхожу к этому кому-то, потому что даже если это автомобиль Финна, это не может быть мой брат. Это просто не могло случиться, потому что он мой близнец, а я ничего такого не предвидела. Я бы знала это наперед, так ведь?
Из-за густого тумана я слышу голос Дэра, зовущий меня.
Я делаю шаг.
Еще один.
И еще.
Падаю на колени рядом с простыней, накрывающей человека.
Мои пальцы дрожат.
Сердце колотится с бешеной скоростью.
На нем джинсы и рубашка с высоким воротником. Одежда для похода на концерт. Он бледный, худой и высокий. Хрупкий. Холодный. Мертвый.
Он – Финн.
Я не могу дышать, держа его влажную руку в своей. Я склоняюсь над ним и рыдаю, безуспешно пытаясь дышать, стараясь произнести хоть слово.
Он не выглядит так, как человек, попавший в автомобильную аварию. У него всего одна рана на лбу, больше ни следа. И у него белое лицо. Белоснежно-бледное.
– Пожалуйста, – умоляю я. – Нет! Не сегодня! Нет!
Я обрушиваюсь на землю. Чьи-то руки опускаются мне на спину, но я стряхиваю их с себя, потому что это Финн. Мы – Калла и Финн. Он часть меня, а я – его часть, и это просто не могло произойти.
Меня сокрушают рыдания, от этого ребра начинают болеть, горло становится сухим, как наждачная бумага, и я с жадностью глотаю воздух, словно рыба, выброшенная на берег.
– Я люблю тебя, – выдавливаю я, когда ко мне возвращается способность говорить, – Прости, что не поехала с тобой. Прости, что не смогла спасти тебя. Прости меня. Прости!
Я все еще плачу, когда большие руки накрывают мои плечи, отрывают меня от земли, я оказываюсь в чьих-то сильных объятиях.
– Тише, Калла, – шепчет мне на ухо папа, – все будет хорошо. Он знал, что ты его любишь.
– Разве он знал? – резко спрашиваю я, отстраняясь, чтобы лучше видеть лицо отца. – Он хотел, чтобы я поехала с ним, а я отказалась. А теперь он мертв. Я позвонила маме, и теперь они погибли.
