На невероятное развитие истории Бруно Фудули не обратил внимание никто, кроме нескольких калабрийских газет. Они пишут о возвращении “к былым пристрастиям – преступной жизни”, “к своей первой любви – кокаину”. Журналисты щедро рассыпают кавычки вокруг слов “стукач”, “певун”, “осведомленный источник”, “предатель”. Их привычный язык, полный двусмысленностей и иронии, сочится радостью, ведь “суперинформатор все еще в тюрьме. В одиночке”. Они притворно негодуют из-за вероломства человека, сдавшегося в руки государства, размывая таким образом истинную причину конфликта: стукач вмешался в дела ндрангеты, а с ней шутки плохи. Однако те же газеты особо выделили один эпизод – единственный из жизни Фудули с момента окончания судебного процесса и до его возвращения к наркоторговле, получивший документальное подтверждение.
Утром 21 мая 2007 года по центру Вибо-Валентии проходит демонстрация против мафии. День выбран неслучайно – он совпал с открытием нового магазина оптики Нелло Руэлло, который после десяти лет вымогательства и нападок ростовщиков решил заявить на своих мучителей и дать показания в суде. На сцене собрались представители властей, среди них мэр, префект, заместитель министра внутренних дел, президент Комиссии по борьбе с мафией Франческо Форджоне и основатель ассоциации
Фудули говорит, что два года назад начал оформлять документы, необходимые жертвам рэкета и ростовщиков для получения дотации на запуск нового бизнеса, но до сих пор не увидел ни гроша. Он приехал в Вибо с матерью и братом, потому что решил выйти из программы по защите свидетелей. Одно из интервью с ним особенно леденит душу, начиная с заголовка: “Не помогайте следствию, не то останетесь с носом”. Открывается оно словами Фудули: “Я отправил за решетку сто сорок человек, помог конфисковать пять тонн кокаина, раскрыл тайны торговых отношений между Калабрией и Колумбией, но теперь шли бы они в задницу”.
Продолжение разговора не менее прямолинейное. Государство, говорит Фудули, разрушило его жизнь, подкинув только жалкую подачку, меньше тысячи евро. Его выселяют, сестра тяжело больна из-за стресса, надо заботиться о пожилой матери. Он в таком отчаянии, что появляется средь бела дня на площади Вибо-Валентии. На вопрос, не думал ли он перейти на другую сторону, Фудули отвечает: “Думал и сожалею, что не сделал этого, если учесть, чем для меня закончилось сотрудничество с магистратурой”. В течение десяти дней он получает финансовую помощь и ссуду на открытие нового дела. Но, наверное, уже слишком поздно. Не затем Бруно вышел на площадь, где его увидели и услышали, чтобы просто дать выход отчаянию и гневу. Произнесенные им слова в этих краях воспринимаются однозначно. Для отречения можно было бы подобрать и более мягкую, традиционную формулировку – хватило бы незатейливого причитания о безразличии государства. Однако бывший двойной агент впрямую заявил о намерении совершить измену. Решимости и мужества Бруно Фудули всегда было не занимать. За выбор надо платить, все верно.
В ходе следующего расследования, проводимого Окружным управлением Милана по борьбе с мафией, перехватывают телефонный разговор, в котором Пиццата вспоминает случай во время одной из его поездок в Колумбию. Наркоделец по кличке Дядя отрубал руки тем, кто крал “материал”. “Какой кошмар, – отвечает Франческо Странджо, – наши методы куда мягче. Если кто-то здесь и станет воровать, то ничего такого не будет. Скорее пристрелят. Но так мучить никогда не станут”.
Возможно, Бруно Фудули решил пойти на риск как раз в надежде на новые возможности, что могли бы открыться для него в зазоре между обещанными мягкими методами и неминуемой пулей в лоб. Предположим, его мишенью были не только наркодоллары, но и куда более важная цель: показать, что прежние ловкость и надежность, которые привели его в большой бизнес, никуда не делись. В таком случае он действительно мог отважиться выйти из укрытия. Возможно, Фудули попытался использовать кокаин в качестве выкупа за собственную жизнь, но мы никогда не узнаем, успешно ли.
