Ноль ноль ноль полностью

Первый раз ему позвонили с угрозами прямо на мобильный, посреди ночи. Глухой, но вполне отчетливый голос произносит одно лишь слово: “Прекрати!” Жена делает вид, что спит, но она все слышала и молча впивается зубами в подушку. В последующие месяцы звонки раздаются все чаще – непременно ночью и непременно на мобильный. Всякий раз звучит одно, но выразительное слово: “Прекрати”. Иногда собеседники представляются членами “Сетас”. В редакцию начинают приходить открытки с тропическими пляжами и красивыми девушками, а на обороте, детским почерком, все тот же приказ: “Прекрати!”

“Это просто слова”, – отмахивался Владимир от этих угроз. И для него это действительно были просто слова. Он стал копать еще упорнее, нападая в своих статьях на коррумпированных полицейских штата Дуранго, открыто рассказал об угрозах в прессе и подал заявление в генеральную прокуратуру штата. Приподнять завесу тайны над криминальными организациями Мексики и назвать имена сообщников известных наркоторговцев стало его целью. В июле 2009 года он собрался с духом и поведал о ночных звонках в серии интервью для столичного журнала Buzos. Рассказал и о неудавшемся покушении на него, состоявшемся 28 апреля 2009 года, когда вооруженный мужчина выстрелил в него средь бела дня прямо посреди улицы, но промахнулся. Но когда речь заходит об угрозах, окружающие вечно норовят сказать, что ты преувеличиваешь, что ты параноик. Об угрозах и произошедшем покушении Владимир заявил в соответствующие органы, но те ничего по этому поводу не предприняли. Вместе с Эли-сео Барроном Эрнандесом он готовил материал о состоящих на жаловании у картелей полицейских. С Элисео поступили как обычно. Дождались, когда он вместе со всей семьей выйдет из дома, зверски избили его на глазах у жены и детей и увезли. А потом пустили ему пулю в голову. Его ошибкой стало то, что он сунул нос в тему полицейской коррупции. “Мы здесь, журналисты. Спросите у Элисео Баррона. Чапо и картель не прощают. Берегитесь, солдаты и журналисты”. Растяжки с этими словами Чапо Гусмана появились в день похорон Элисео на улицах Торреона. Взяли на себя ответственность по всем правилам, как заведено у террористов. Открытым текстом. И еще одно сообщение пришло через несколько часов в редакцию, где работал Владимир: “Этот сукин сын будет следующим”.

Владимир выходил из дома редко. Почти никогда. Писал у себя в берлоге. Некоторые его коллеги говорят, он смирился с мыслью, что его убьют: от правительства не было никакой помощи, следствия по поводу угроз проведено не было, и никакой защиты ему тоже не предложили. Не сказать, что он так уж этого боялся. Так бывает со всеми. Это не безумие, не подспудное стремление к самоубийству. Ты не ищешь смерти – ты же не идиот, – но знаешь, что она рядом.

Все случилось очень быстро, 2 ноября 2009 года. Похитили. Пытали. Убили.

Бесплодными оказались все усилия коллег, шокированных бездействием сил правопорядка: единственное, на что те оказались способны, – это объявить Владимира параноиком. Обычная техника диффамации. Не было следствия, и тем, что раскопал Владимир, никто не занимался. С тех пор традиция журналистских расследований в Дуранго прервалась – умерла вместе с Владимиром Антуной Гарсией.