Джек отвернул краны, но спуда ничего не полилось. Оп нетерпеливо подождал, и вскоре из горячего крапа потеют топкая тепловатая струйка.
Премьер-министр стоял рядом, сжимая в руке бутылочку масла для ванн «Лаванда от стресса». После предложения Джека оп мечтал понежиться в дуплистой ванне, а когда стало ясно, что это не удастся, обвинил во всем Джека. Несправедливо, конечно, по Джек вроде бы обещал, а потом вроде бы не сбылось.
В последовавшем яростном скандале Джек кричал:
— И это вы, черт возьми, говорите о невыполненных обещаниях? А как насчет ваших долбаных обещаний не повышать налоги?
Прозвучали и другие жестокие вещи, о которых оба почти тут же пожалели. Джек извинился первым и сказал, что позвонит вниз и пожалуется Востоку. Оп набрал номер на большом конторском телефоне, стоявшем рядом с кроватью. Выяснилось, что надо набрать кучу дополнительных номеров.
Премьер-министр нажал кнопку «Приемный покой» и стал ждать. Трубку так никто и не снял. Тогда он попробовал набрать другие дополнительные номера, в том числе и с пометкой «Электрошоковая терапия». Этот номер отозвался.
— Сисси Клугберг, — произнес голос с американским акцентом.
— В номере «Офелия» нет горячей воды, — сообщил Джек.
— У нас тоже нет горячей воды, — ответила Сисси Клугберг.
— Вы тоже постоялец? — спросил Джек.
— Ну да, вроде, хотя муж стрижет лужайки чуть ли не с самого приезда, так что…
— Миссис Клугберг, — прервал ее Джек, — у вас в номере можно помыться?
— Нет, у нас нет ни ванной, ни душа. Мы живем в номере «Наполеон», а миссис Восток рассказала нам, что Наполеон не разрешал Жозефине мыться. По-моему, это наталкивает на определенные… — Пока она пыталась заново вникнуть в объяснения миссис Восток, почему в гостиничном номере нет ни ванной, ни душа, ее голос все больше затихал. — Ах да! Миссис Восток напомнила мне, что мы сами решили остановиться в тематическом отеле и что именно холодное купание выковало британский характер.
Джек сказал, что с нетерпением ждет встречи с Сисси и ее мужем…
— Его зовут Глэйд, — сообщила Сисси.
Судя по всему, следовало дожидаться, пока гонг известит гостей, что пора переодеваться к обеду, а следующий гонг — что обед вот-вот подадут.
И Джек вновь с тоской вспомнил «Холидей-Ипи». Вот бы завалиться на кровать в трусах, лакомиться прямо в номере вегетарианскими блюдами и смотреть Си-эн-эн.
Поппи Клэр лежала на спине в своей кроватке и упражнялась в пинках толстой правой ножкой. Она не сводила взгляда с заводной карусели, которая медленно вращалась над ней, наигрывая песенку «Желтая роза Техаса», — подарок президента и первой леди Соединенных Штатов Америки. Поппи тянула ручки, энергично пытаясь поймать проплывающие мимо ковбойский сапог, сомбреро, нефтяную вышку, теленка, кактус, звезду, желтую розу и толстенный символ доллара.
Завода хватало на одиннадцать минут, потом карусель останавливалась и Поппи ударялась в рев. Она уже догадалась, что если кричать погромче, в комнату кто-нибудь непременно придет. Лучше всего мама — у нее есть молочко, и мягкая грудь, и тепло, но Эстель тоже сгодится. Эстель берет ее на руки, подбрасывает в воздух и танцует с ней перед зеркалом, изображая, что это она ее мама. Да и Су Ло вполне ничего, добрая и выносит ее в уличный мир, показывает деревья, разрешает почувствовать ветер и солнце.
Папа хорошо пахнет, но держит ужасно крепко, словно боится уронить и повредить.
Карусель замедлила ход, в мелодии появилась заунывность, и Поппи поняла, что скоро все остановится. Она захныкала, потом заворчала, и тут же из маленького динамика рядом с кроваткой раздался голос Су Ло:
— Привет, Поппи, слышу-слышу, Поппи. Мама больше не может тебя кормить, Поппи, она болеет, и в ее грудном молоке лекарство. Поэтому я здесь, на кухне, Поппи, готовлю тебе чудную бутылочку. Скоро привыкнешь, Поппи.
Поппи не знала, что такое бутылочка, — раньше молоко поступало только из одного источника, из мамы. Единственное, что она знала, — в ее мире все люди добрые.
Карусель остановилась. Поппи замерла, глядя, как над ее головой туда-сюда медленно раскачивается толстенный символ доллара.
Премьер-министр, сидя за столом, который служил одновременно и тумбочкой, сочинял стихотворение, которое он озаглавил «Памела».
Он зачеркнул, когда понял, что есть похожее и очень известное стихотворение.
Он не знал, почему ему вообще вспомнилась Памела. Она жила около Бортона-на-Водах с мужем Эндрю, неприятным типом, который что-то там делал с собаками, но Эдвард не виделся с сестрой уже три года. Когда Эдвард стал премьер-министром, она прислала ему поздравительную открытку. На одной стороне открытки был изображен свирепого вида доберман, на другой Памела написала:
«Милый Эд, теперь ты в своре главный. Поздравляю. Давай договоримся: ты ни слова обо мне, я ни слова о тебе. С любовью, Памела».
— Извиняюсь, надо было ехать в «Холидей-Инн», — сказал Джек.
