Номер 11 полностью

– Вы часто бываете у сэра Гилберта? – Рэйчел по-прежнему не отрывала глаз от мелькающих мимо зданий. – Почему-то я вас там никогда не видела.

– Я очень скромный гость. Меня не всегда удается заметить. – Поскольку ответа не последовало, Фредди добавил: – Выходит… моя персона вызывает у вас любопытство. Я польщен.

– И напрасно. Моя работа предоставляет мне много свободного времени. Надо же мне о чем-то размышлять.

Обескураженный этим замечанием, Фредди умолк.

– Хотя я вас погуглила. – Рэйчел старалась говорить ровным безучастным тоном.

– Неужели? И что вы нашли?

– Много всякого о британском кинорежиссере. Но о вас очень мало, признаться.

– Так и должно быть.

– Нашла название фирмы, где вы работаете. Но почти ничего о том, чем вы реально занимаетесь.

– Ну я же не государственный деятель.

– Впрочем, я кое-что подметила. Одно время вы работали в частном банке «Стюардс». Как и сэр Гилберт, если верить Википедии.

– Так-так, в нашем окружении завелся настоящий кибердетектив. Да, именно там мы и познакомились. В операционном зале «Стюардса». В конце восьмидесятых. – Фредди вздохнул: – Прекрасное было время. – Машина остановилась у светофора в ожидании, когда будет позволено повернуть налево, на Кромвель-роуд. Жюль слушал музыкальную «Магию FM», убавив звук, чтобы никому не мешать. – «Стюардсом» в те годы заправлял человек по имени Томас Уиншоу. Легендарная личность. С трейдерами он обращался так, словно мы были его обожаемыми сыночками. Родных сыновей у него не было. Конечно, Гил был самым выдающимся из нас. Я был хорош, но мне недоставало его чутья, его железных нервов. Валютные операции были его коньком. Его сделки становились все смелее и смелее – настолько, что если бы мы на минутку умерили прыть и призадумались (чего мы никогда не делали), то смекнули бы, что иногда он подвергал фонды банка серьезному риску. Но Томас доверял ему и не вмешивался. А потом, в девяносто втором, Гил сделал крупную ставку – реально, реально крупную – на то, что обменный курс фунта по отношению к европейским валютам обвалится. Так оно и случилось. Этот день назвали «черной средой», потому что для очень многих это был плохой день и даже страшный. Но не для Гилберта. Господи, как мы праздновали в тот вечер! Наверное, только на шампанское истратили тридцать кусков. Мы пили за Томаса, которого больше не было с нами. Он… скончался годом ранее при ужасных обстоятельствах. Но нас это не остановило. Наоборот, его смерть сделала нас еще более рьяными, более целенаправленными.

Однако годы шли, – продолжил Фредди, пока их автомобиль прокладывал путь по Найтсбриджу, плавно, без видимых усилий обгоняя менее мощные средства передвижения, – мы оба приустали от валютных рынков. В том мире перегораешь довольно быстро. Гилберт основал холдинг «Ганнери» и принялся скупать и распродавать компании. Потом занялся строительным бизнесом. Расширился, диверсифицировал вложения. К тому времени он располагал большим состоянием, с таким многое можно себе позволить. Я же все еще торчал в «Стюардсе», стагнировал помаленьку и очень хотел оттуда вырваться. И как-то вечерком мы встретились в одном закрытом клубе. Надрались, поговорили о том о сем. И я понял, что хотя дела у него шли отлично, но чувствовал он себя не очень.

– Может, в нем начала пробуждаться совесть? – спросила Рэйчел.

– Не угадали, – ухмыльнулся Фредди. – Даю вторую попытку.

– Сдаюсь, – ответила Рэйчел. – Что вообще могло испортить ему самочувствие? Ума не приложу.

Если в этой фразе и просквозила ирония, Фредди ее не заметил.

– Все было очень просто. Ему не нравилось, что он платит слишком большие налоги.

Рэйчел фыркнула.

– О, тут нечему удивляться. Пусть у нас и великодушное правительство, пусть оно и понижает верхний предел налогообложения, но когда приносишь домой десять миллионов каждый год, то налоговикам выписываешь чек на четыре миллиона фунтов. И неважно, насколько ты богат. Четыре миллиона в любом случае большие деньги. Обидно, знаете ли.

– Мне жаль его до слез, – буркнула Рэйчел.

– Он был не один такой. Многие в схожей ситуации – правда, на тот момент мало кто мог сравниться с Гилбертом в плане накоплений – испытывали те же ощущения. И я подумал: вот оно, за этим будущее. Мое будущее, по крайней мере.

– Уклонение от налогов? Мило.

– Оптимизация налогов, так я предпочитаю это называть.

– Не сомневаюсь. Послушайте, а где этому учатся? На каких-то специальных курсах?

– Ну, я двинул по самому простому и незамысловатому маршруту. Устроился на работу в налоговую инспекцию.

– Вы стали налоговиком?

– Временно. И это был лучший способ изучить все тонкости системы. Вы не поверите, сколько сейчас налоговых инспекторов увольняется со службы и дует прямиком в Сити, где и оседает в качестве независимых консультантов. Но я был одним из первых. Я проторил им путь.

– Ваша мама должна вами гордиться, – прокомментировала Рэйчел.

Ее сарказм наконец достал Фредди.

– Этот малый, с которым вы сегодня встречаетесь, – спросил он, – чем он занимается?