Дорогая Вэл,
Ты попросила совета. Боюсь, тебе не понравится то, что услышишь.
Для начала, сложности на твоей работе меня очень огорчили. Ты не удивишься, узнав, что здесь ситуация не лучше: библиотеки если не закрываются, то сокращают финансирование, и им предлагают убавить штат. Уверена, тебя не уволят, но я понимаю, как тяжело, когда денег каждую неделю становится все меньше. И такое происходит повсюду. Даже в нашей адвокатской фирме сокращают сотрудников. Мы в основном занимались юридической помощью, но сейчас мало кто к нам обращается — люди предпочитают сами представлять себя в суде. А в итоге плохо всем.
Настроение отвратительное. Кажется, что все катится к чертям, и нам еще четыре года терпеть этих людишек. Ты, похоже, оказалась в одной из самых опасных зон. Подумать только, наши дочери не вылезали из библиотек, и сколько полезного и замечательного они там почерпнули, но нашим внукам всего этого не достанется, по крайней мере, не в прежнем объеме. Впору завыть.
Но послушай, Вэл, какой бы отчаянной ситуация ни была… при чем тут Стив?! Ты хочешь к нему вернуться? Да, прямо ты об этом не говоришь, но если читать между строк, ты склоняешься именно к такому варианту, я правильно поняла?
Одинокой женщине средних лет иногда бывает очень паршиво. Это мы обе знаем. Но неужто ты забыла, как он с тобой обошелся?..
И спроси Элисон, что она об этом думает, если еще не спросила!
Люблю, обнимаю,
Сьюзен.
— Угадай, с кем я ехала в автобусе на прошлой неделе? — спросила Вэл.
— Что это? — порывшись в сумке с продуктами, Элисон выудила упаковку с морковью.
— Это морковь.
— Вижу. Но она не органическая.
— И что? — обиделась мать. — От этого она не перестала быть морковью. Я сидела рядом со Стивом, если тебе интересно.
Элисон нахмурилась. О Стиве она предпочла бы больше никогда не вспоминать.
— Мы же всегда покупали органическую? В этой полно пестицидов и химикалий, иначе она не была бы такой гладкой и одинаковой.
— Да, но эта вдвое дешевле, ее мы отныне и будем есть. Так что привыкай. — Вэл выхватила морковь из рук дочери, порвала ногтем упаковку и высыпала содержимое в холодильник. — Мы славно поболтали.
— Рада за вас.
— Дела у него не очень. В колледже его сначала сократили, а потом взяли фрилансером. И теперь платят за ту же работу вдвое меньше.
— Целых четыре? Я не ошиблась? — воскликнула Элисон, вынимая из сумки одну за другой бутылки пино гриджио.
— На них была скидка в пятьдесят пенсов, — сказала Вэл.
— Ну да, и купив четыре, ты сэкономила кучу денег.
— Ой, прекрати. Я вот что подумала: не пригласить ли его поужинать?
— Не глупо ли экономить на овощах, чтобы транжирить деньги на вино?
— Я не транжира. Ты ведь тоже его пьешь, разве нет?
— Иногда.
— Так что ты об этом думаешь?
— О чем?
— О том, чтобы поужинать со Стивом.
— Я тут ни при чем. — Не глядя на мать, Элисон вынимала продукты из сумки.
— Конечно, при чем! Он ведь был твоим отчимом какое-то время.
Элисон развернулась к ней:
—
— До чего же ты несправедлива! — В голосе Вэл уже слышались слезы.
— Ты что, забыла, мам? Когда меня прооперировали, как он себя повел?
Вэл бросила на дочь гневный взгляд и всхлипнула:
— Значит, я больше не могу рассчитывать на твою поддержку, да? Пусть не всегда, но хотя бы изредка, и то
