— Я… Меня зовут…
— Говорите громче! Я вас не слышу.
От раздражения голос миссис Рот сделался еще более пронзительным. Старческий, трескучий, он был лишен какой-либо теплоты. Эйприл сразу же захотелось повесить трубку.
— Миссис Рот. — Она заговорила громче, однако голос все равно дрожал. — Прошу прощения, что беспокою вас, однако…
— Так и незачем беспокоить! Кто вы такая?
На заднем плане звучала мелодия из телешоу.
— Я Эйприл Бекфорд, и я…
— Что вы говорите? — закричала старуха и прибавила, по-видимому обращаясь к кому-то, кто был в комнате рядом с ней: — Я не знаю, кто это. Нет! Не трогай. Брось! Брось сейчас же!
— Может быть, вы сделаете телевизор потише? — намекнула Эйприл.
— Не говорите глупостей! Я смотрю передачу. С телевизором все в порядке. Стивен мне настроил. Мне не нужно ничего из ваших товаров.
И трубка грохнулась на рычаг с таким звуком, будто камень пробил лобовое стекло.
Эйприл поморщилась и несколько секунд слушала гудки отбоя, настолько ошеломленная, что была не в силах сдвинуться с места.
Через три часа, усевшись на кровать Лилиан, она позвонила снова. На этот раз на заднем плане не грохотал телевизор. Зато голос старухи звучал так, словно она только что проснулась:
— Да?
— О, надеюсь, я вас не разбудила?
— Разбудили. — Слово развернулось змеей, темное и злобное, и Эйприл представилось, как сощурились маленькие жестокие глазки собеседницы. — Я не сплю по ночам. Я нездорова. Разве я могу выспаться?
— Мне грустно это слышать, миссис Рот. Надеюсь, вы скоро поправитесь.
— Чего вам нужно? — Старуха не столько проговорила, сколько пролаяла вопрос.
— Я… — В голове не было ни единой мысли. — Скажем так, я звоню, чтобы…
— Что вы мямлите? В ваших словах нет ни капли смысла.
«Заткни пасть, злобная скотина, и смысл появится».
— Меня очень интересует Баррингтон-хаус, миссис Рот. История дома. Дело в том…
— Какое отношение это имеет ко мне? Я не хочу у вас ничего покупать.
Эйприл представила, как трубка снова грохается на рычаг, и собралась с силами.
— Я ничего не продаю. Я внучка Лилиан Арчер, миссис Рот. Я всего лишь хочу расспросить о ней. И знаю, что вы живете в доме давно. Мне очень хотелось бы с вами поговорить, потому что вы можете рассказать много интересного. В особенности о художнике…
— Художнике? Каком еще художнике?
— Ну… Человеке по имени Феликс Хессен. Он жил…
— Я знаю, где он жил. Чего вы добиваетесь? Хотите меня запугать? Я очень больна, я стара. Какая жестокость — звонить мне и напоминать о нем! Как вы смеете?!
— Прошу прощения. Я вовсе не хотела вас расстроить, мэм. Просто я приехала из Америки, чтобы разобрать вещи бабушки, и…
— Мне плевать на Америку!
Эйприл закрыла глаза и помотала головой. Да что с ними такое? За исключением Майлза все, хоть сколько-нибудь связанные с Хессеном, были дергаными, больными и старыми. Это уже начинало надоедать. С ними невозможно общаться, они просто не хотят понять. Они все видят в других лишь аудиторию для собственных глупостей. Эйприл сделала глубокий вдох.
— Америка тут ни при чем! Просто послушайте меня. На самом деле все очень просто. Я ничего не продаю и не пытаюсь вас запугать.
Раздражение добавило силы ее словам.
— Не надо кричать, дорогая. Это не слишком вежливо.
Эйприл закусила нижнюю губу.
— Я хочу поговорить с кем-нибудь, кто знал мою двоюродную бабушку, о Феликсе Хессене. Она много писала о нем. Больше мне ничего не надо, только поговорить.
А затем произошло нечто экстраординарное, и Эйприл стало стыдно за то, что она накричала на эту больную, старую женщину, вырвав ее из сна. Голос миссис Рот задрожал от волнения, после чего она зарыдала.
— Он был ужасным человеком. Это из-за него я не могу спать. Он снова принялся за старое.
— Миссис Рот, прошу вас, не плачьте. Простите, что я расстроила вас. Мне просто необходимо поговорить с кем-нибудь, кто знал Лилиан при жизни.
Трескучий голос пробормотал несколько слов, перемежавшихся вздохами:
— Я до сих пор его слышу. Я говорила об этом портье.
Эйприл силилась понять, о чем толкует старуха.
— Миссис Рот, не расстраивайтесь. Вы такая грустная — как моя бабушка. И все из-за него.
— Да, дорогая. С вами будет то же самое. Вы ведь мне верите?
— Да, верю. Конечно верю. Иногда нужно просто выговориться. Мне кажется, миссис Рот, вам необходим друг.
Где-то в глубине квартиры размеренный ход часов порождал стальное эхо, которое волнами печального прибоя расходилось по пустынным комнатам. Однако Эйприл так и не увидела хронометра и, кажется, даже не приблизилась к источнику далекого тиканья. Было трудно поверить, что внутри Баррингтон-хаус могут существовать подобные жилища: ободранные и выцветшие от пола до потолка, полные запущенных комнат.
Сиделка, миниатюрная филиппинка Айми, проворно семенила впереди, а Эйприл, словно в тумане, брела через длинный коридор квартиры миссис Рот, тяжело ступая по вытертому ковру. Наверное, когда-то он был голубым, но теперь превратился в серое рядно.
