Нужно признаваться.
Каяться.
Или попробовать убедить девушку, что так и планировалось. Часть сложной задумки. Артхаус.
Не замечаю, как. Но у меня во рту оказывается сигарета.
Закуриваю.
– Я тут…
Говорю и нервно выдуваю дым.
– Я тут добавил тебе в татуировку немного… Не понимаю, как это получилось. Я не хотел.
Ее глаза по-прежнему закрыты, а ее губы улыбаются.
– Ым, я знаю.
– Не буди. Пусть поспят.
Владимир показывает, чтобы друг не шумел.
В прихожей хрустит под ногами песок. Обувь аккуратно составлена, но уборка давно не проводилась, и приходится отряхивать ноги, прежде чем засовывать их в ботинки.
– Я написал записку.
– Не боишься их одних оставлять?
– Да что страшного? Проснутся, позавтракают. А к обеду я вернусь.
Глеб оттягивает носок, счищает песок и с недоверием смотрит на двери комнаты. Он бы ни за что не оставил девочек у себя в квартире. Даже с учетом того, что в ней нечего красть. Мало ли что взбредет в голову Лилии. Устроит пожар или разобьет посуду. Скорее всего, Владимир прав, ничего плохого не случится, но Глеб бы так не рисковал.
– Как скажешь.
Они выходят.
Владимир медленно, чтобы не шуметь, двигает ключом в замочной скважине, закрывает дверь на верхний. Ключ делает два полных оборота, осторожно вылезает и прячется в сумке. Владимир закрыл на верхний машинально, по привычке, но теперь Глеба немного успокаивает тот факт, что с этим замком дверь изнутри не открыть.
– Вчера ты не стал меня слушать.
Владимир морщится. Он знает, о чем хочет поговорить Глеб. Он морщится, мол, и сейчас он тоже не настроен выслушивать голословные обвинения в адрес девочек.
– Я уже понял, что ты им не веришь. Можешь не продолжать. Через полчаса все выясним.
Владимир останавливается и добавляет:
– Я больше словам не верю.
– И моим?
– Для меня слова больше ничего не значат.
Он многозначительно смотрит Глебу в глаза. Смотрит, словно собирается что-то спросить или сказать.
– Почему ты так смотришь?
– Как?
– Что-то случилось?
– Что ты хотел мне про девочек рассказать? – меняет тему Владимир и отворачивается.
– Младшая сказала, что ее сестра психбольная.
– И что? Ты веришь одной, но считаешь обманщицей другую. Зачем мы это обсуждаем? Это ничего не изменит. Если у дома…
– Ладно, – не дает договорить Глеб. – Скажи Брянцеву, если спросит, что я пошел патрулировать.
Он говорит и смотрит на часы.
– Думаю, успею к двенадцати.
– Куда ты собрался?
Глеб не уверен, что ответить. Стоит ли посвящать друга в свои планы? Лучше, наверное, не рассказывать о том, что он хочет заехать в больницу, в которой могла лечиться Лилия, и что собирается разыскать и расспросить врача о бывшей пациентке.
– Какая разница? Если слова для тебя ничего не значат?
Владимир безразлично кивает. Он чувствует, что если попытается узнать больше, Глеб его обманет.
– Не скажешь?
Глеб обманет. В последний раз обманет. Он слишком хорошо знает своего друга. Знает, что если не ответит, будет только хуже. Обманет. Но это точно в последний раз.
– Проверю, что там с теми урнами.
– С какими? Зачем?
– Нужно перестраховаться. Спросят, что вчера делали, нужно будет предъявить.
Ответ звучит неубедительно. Глеб знает, что друг знает, что это ложь, но лишь пожимает плечами, а Владимир вызывает лифт.
– Так не работает же.
– Знаю.
Владимир давит на кнопку.
– Привычка. Все надеюсь, наверное, что однажды он волшебным образом поедет. Что все однажды двинется и поедет.
Глеб останавливает друга за плечо.
– Крот, да что происходит? Может, поговорим? Я беспокоюсь…
Владимир щурится и мотает головой.
– Тебе не надо беспокоиться.
– Тогда дай мне.
Глеб сжимает-разжимает ладонь, просит отдать.
– Что?
– Сам знаешь. Пистолет. Самоделку… Отдай. Пусть будет у меня.
Владимир молча спускается.
Он не собирается отдавать. И он не собирается никого убивать. Пистолет ему нужен просто как гипотетический второй вариант. Запасной выход. Чтобы не чувствовать себя в тупике. Чтобы иметь «возможность», плохую, но возможность. Пусть даже он не собирается ею воспользоваться.
Друзья молча прощаются возле подъезда. Им еще есть о чем поговорить, но больше не осталось подходящих слов, чтобы продолжить разговор. Важно вовремя прекратить спор.
Они жмут друг другу руку и расходятся в разные стороны.
– Если что-то выяснишь, сразу звони.
– Хорошо, – отвечает Владимир, не сбавляя шаг.
Глеб останавливается, оборачивается, смотрит на балкон, на котором он вчера разговаривал с Майей.
Странная ситуация. Все в ней не по правилам. Все не по инструкции.
Полицейский должен следовать букве закона и следить, чтобы окружающие поступали так же. А он вместе с Владимиром вопреки логике ввязались в сомнительное расследование. Полицейский не должен отступать от правил. Не должен позволять эмоциям брать над собой верх. Еще он не должен идти на поводу у друга.
Может, вернуться? Пока Владимир ушел, вернуться в квартиру, забрать девочек и сдать их куда положено. Но без ключа от верхнего замка план провальный.
