Глеб не отвечает. Он торжествует. Он сидит с каменным лицом, а в душе улыбается.
План сработал.
Теперь Катя точно поможет.
Стоило дать ей понять, что разговор окончен, как она тут же переключилась из режима нападения в режим любопытства.
– Да, Кать. Хочу, – начинает он со всей серьезностью. – Извини меня.
Глеб никогда не отличался красноречием. Для него проще сделать, чем сказать. Но он планировал извиниться. Готовил подобную речь на один из таких случаев. Готовил. Представлял. Учил и репетировал. Но в нужный момент слова смешались.
Слова упорно сопротивляются выстраиваться в предложения, и изо рта вырывается поток бессвязных банальностей.
– Ты замечательная девушка. Извини. Еще извини за то, что обидел, и за то, что потом не позвонил…
– И что не писал.
Катя подсказывает, помогает ему подобрать слова и двигает руками, мол, продолжай, у тебя получается.
– И что не писал, – повторяет Глеб.
– Что четыре года морочил мне голову.
– Что морочил и что потом делал вид, что мы не знакомы. Извини. Мне стыдно.
Он умолкает. Думает. И добавляет:
– Искренне прошу, извини.
Катя смотрит в окно. Затем на потолок, на Глеба. Смотрит ему в глаза и мотает головой.
– Нет. Не то. Недостаточно.
Она стучит ногтем по столу.
– Мне твоих извинений мало.
– Что тогда?
– Откуда я знаю.
– Заплатить?
Глеб знает, что деньгами Катю не купить. Подарками или букетами ее тоже не возьмешь. Спрашивает только для того, чтобы показать раздражение.
– Да. А вот заплати.
Глеб не ожидал такого ответа. Он думал, что услышит в ответ фразу и разряда «Ты идиот?» или что-нибудь подобное… И если Катя хотела удивить, у нее получилось.
Удивила, но Глеб решает скрыть растерянность и серьезным тоном дельца продолжает:
– Хорошо. Сколько?
Катя качает головой.
– Нет такой суммы, которая могла бы тебе помочь.
– Тогда как?
Сейчас Катя выдвинет свои условия.
Глеб об этом знает. Причем он знает и то, что он с куда большим удовольствием заплатил бы ей миллион миллиардов, лишь бы не выполнять требования мстительной женщины.
– Тебе, говоришь, правда нужна помощь?
Она хитро улыбается.
– Правда.
– Тогда мне взамен от тебя тоже нужна «правда».
Катя опирается локтями о стол и наклоняется к Глебу.
– Что замолчал? – Она шепчет. – Согласен?
Глеб морщится. Он не любит загадки. И сейчас он не понимает, к чему девушка клонит. Не понимает, но кивает.
– Согласен.
– Хорошо.
Катя возвращает пакет с конфетами на середину стола, садится поудобнее и готовится к расспросу.
– Информация о пациентке взамен на правдивые ответы?
Катя забрасывает ногу за ногу. Она продолжает стучать ногтем по столу и смотреть в окно.
– Да.
– Хорошо, я согласен. Спрашивай.
– Расскажи мне всю правду.
Соцопека.
Страшное, по сути, слово. Отдел, который изо дня в день сталкивается с человеческой безответственностью и жестокостью.
Владимир останавливается на пороге.
На стене в кабинете, справа от входа, висит большой календарь с фотографией львицы и львенка. Старый, четырехлетней давности, выцветший календарь. Висит он там на самом видном месте. Висит с одной лишь целью, напоминать всем, что люди хуже животных. Ни один зверь не оставит на произвол судьбы свое потомство.
Инспекторы каждую смену проходят мимо львицы. Принимают проклятия в свой адрес, слушают крики и плач голодных, измученных детей.
«Я хочу к маме. Не забирайте меня».
Инспекторы смотрят на нарисованного львенка и понимают, что никто другой не выполнит их работу.
Соцопека.
Вынужденная государственная мера, в большинстве случаев справедливая и необходимая. Но система небезупречна.
Бывают досадные промахи.
– Добрый день.
Владимир стоит в дверях.
Он поздоровался. Здесь, кажется, не рады незваному гостю.
Начальница не реагирует, что-то рассматривает на экране своего допотопного громоздкого монитора.
Пауза затягивается.
Владимир молчит, сотрудники переглядываются и повторяют за своей начальницей, делают вид, что не замечают постороннего в своем кабинете.
Когда-то приветливые лица, с которыми Владимир мог и поговорить при случае, сейчас ненавистны.
Васильевна продолжает смотреть на монитор. Она что-то бубнит себе под нос, зачитывает, печатает, черкает ручкой в блокноте и параллельно раздает распоряжения своему помощнику, недоумку Артуру. Гай Васильевна Цезарь.
Наверняка они притворяются, что заняты чем-то важным.
– Добрый день, – повторяет Владимир и проходит к столу начальницы.
– Владимир, здравствуйте.
Васильевна на мгновение отрывается от своих дел.
– Вот это заполни.
Она дает задание Артуру, говорит, чтобы тот пока сам разобрался, что через минуту она вернется к своему важному делу.
Ее надменный тон, ее властный взгляд. Ее пренебрежение. Все как представлял Владимир.
– Уверена, Владимир отвлечет нас не надолго.
– Васильевна, я не из-за Костика… к вам.
В прошлый свой визит он поскандалил, и теперь Васильевна наверняка ждет продолжения. Напрасно. Сегодня Владимир здесь не ради себя и не ради своего сына. Он пришел узнать о девочках.
И он обратился бы к женщине поуважительнее, по полному имени, но Владимир его не знает.
