- Будьте любезны, подпишитесь вот тут как свидетель, - сказал он.
- А что я должен засвидетельствовать?
- Мою подпись и число. Дата очень важна. От этого, Питерсон, может зависеть моя жизнь.
- Дорогой мой Смит, вы говорите чепуху. Убедительно прошу вас: ложитесь в постель.
- Напротив, никогда в жизни не взвешивал я так тщательно своих слов. И обещаю вам: как только вы подпишете, я сразу же лягу.
- Но что здесь написано?
- Я изложил тут все, что рассказал вам сегодня. И хочу, чтобы вы это засвидетельствовали.
- Непременно, - сказал Питерсон и поставил свою подпись под подписью Смита. - Ну вот! Только зачем это?
- Пожалуйста, сохраните запись, чтобы предъявить, если меня арестуют.
- Арестуют? За что?
- За убийство. Это очень вероятно. Я хочу быть готовым ко всему. Мне остается только один выход, и я намерен им воспользоваться.
- Бога ради, не предпринимайте неразумных шагов!
- Поверьте мне, неразумно было бы отказаться от моего плана. Надеюсь, вас беспокоить не придется, но я буду чувствовать себя гораздо спокойнее, зная, что у вас в руках есть объяснение моих действий. А теперь я готов последовать вашему совету и лечь, - завтра мне понадобятся все мои силы.
Иметь Аберкромба Смита врагом было не слишком-то приятно. Обычно неторопливый и покладистый, он становился грозен, когда его вынуждали к действию. Любую в жизни цель он преследовал с тем же расчетливым упорством, с каким изучал науки. В этот день он пожертвовал занятиями, но не собирался тратить его попусту. Он ни слова не сказал Питерсону о своих планах, но в девять утра уже шагал в Оксфорд.
На Хай-стрит он зашел к оружейнику Клиффорду, купил у него крупнокалиберный револьвер и коробку патронов к нему. Заложив в барабан все шесть патронов, он взвел предохранитель и положил оружие в карман пиджака. Затем направился к жилищу Хасти и застал великого гребца за завтраком; к кофейнику был прислонен "Спортивный вестник".
- А, здравствуй! Что стряслось? - воскликнул Хасти. - Хочешь кофе?
- Нет, благодарю. Надо, Хасти, чтобы ты пошел со мной и сделал то, что я попрошу.
- Конечно, дружище.
- И прихвати с собой трость потяжелее.
- Так! -Хасти огляделся. - Вот этим охотничьим хлыстом можно быка свалить.
- И еще одно. У тебя есть набор ланцетов. Дай мне самый длинный.
- Вот, бери. Ты как будто вышел на тропу войны. Еще что-нибудь?
- Нет, этого достаточно. - Смит сунул во внутренний карман ланцет и первым вышел во двор. - Мы с тобой, Хасти, не трусы, - сказал он. Думаю, что справлюсь один, а тебя пригласил из предосторожности. Мне надо потолковать кое о чем с Беллингемом. Если придется иметь дело с ним одним, ты мне, конечно, не понадобишься. Но если же я крикну, являйся немедленно и бей что есть силы. Ты все понял?
- Да. Как услышу твой крик, сразу прибегу.
- Ну так подожди тут. Возможно, я задержусь, но ты никуда не уходи.
- Стою как вкопанный.
Смит поднялся по лестнице, открыл дверь Беллингема и вошел внутрь. Беллингем сидел за столом и писал. Рядом с ним среди хаоса всяких диковинных вещей высился футляр - к нему по-прежнему был прикреплен номер 249, под которым продавалась мумия, и его страшный обитатель находился внутри, застывший и неподвижный. Смит не спеша огляделся, закрыл дверь, запер ее, вынул ключ, затем подошел к камину, чиркнул спичкой и разжег огонь. Беллингем с изумлением следил за ним, и его одутловатое лицо исказилось от гнева.
- Вы хозяйничаете, как у себя дома, - задыхаясь, сказал он.
Смит неторопливо уселся, положил на стол перед собой часы, вынул пистолет, взвел курок и положил оружие на колени. Потом вытащил из-за пазухи длинный ланцет и бросил его Беллингему.
- Ну, - сказал Смит, -беритесь за работу. Разрежьте на куски эту мумию.
- А, так вот в чем дело? - с насмешкой спросил Беллингем.
- Да, вот в чем дело. Мне объяснили, что уголовные законы тут бессильны. Но у меня в руках закон, который все быстро уладит. Если через пять минут вы не приступите к делу, клянусь создателем, я продырявлю вам череп.
- Вы намерены убить меня?- Беллингем привстал, его лицо стало серым, как замазка.
- Да.
- За что?
- Чтобы прекратить ваши злодеяния. Одна минута прошла.
- Но что я сделал?
- Я знаю, что, и вы знаете.
- Это насилие.
- Прошло две минуты.
- Но вы должны объяснить мне. Вы сумасшедший, опасный сумасшедший. Почему я должен уничтожить свою собственность? Мумия эта очень ценная.
- Вы должны разрезать ее и сжечь.
- Я не сделаю ни того, ни другого.
- Прошло четыре минуты.
Смит с неумолимым видом взял пистолет и посмотрел на Беллингема. Секундная стрелка двигалась по кругу, он поднял руку и положил палец на спусковой крючок.
- Постойте! Погодите! Я все сделаю! - взвизгнул Беллингем.
Он торопливо взял ланцет и принялся кромсать мумию, то и дело оглядываясь и каждый раз убеждаясь, что взгляд и оружие его грозного гостя устремлены на него. Под ударами острого лезвия мумия трещала и хрустела. Над ней поднималась густая желтая пыль. Высохшие благовония и всякие снадобья сыпались на пол. Вдруг, захрустев, сломался позвоночник, и темная груда рухнула на пол.
- А теперь - в огонь! - приказал Смит.
