— Все вокруг сон: эти поленья в камине; картина, что висит над ним; свет, источаемый огнем… Если разбить чашу, она уже не будет прежней. Когда солнце заходит за горизонт, наступает тьма. Разве это не сон? А если все сон, то как проснуться нам? Что определяет нас как существ, наполненных живой энергией?
— Простите, но вы говорите сложные вещи, значение которых мне непонятно.
— Скажите, господин Леман, вы чувствуете, как течет время?
— Да, иногда я чувствую, как оно течет. Особенно, когда много работаю, день проносится незаметно.
— Нет. Вы чувствуете время? — снова спросил он, а я уже и не знаю, что ему ответить. Нужно было что-то предпринять и я не нашел ничего более верного, чем закрыть глаза и представить, как течет время.
— Вы должны не представить, а почувствовать, — сказал пациент, словно читая мои мысли.
И правда, когда я сосредоточился, то почувствовал какое-то непонятное явление, ранее мной не замечаемое. Мне казалось, что все вокруг наполнено каким-то веществом.
— Да, — сказал больной. — Теперь вы чувствуете. — Я открыл глаза и не обнаружил пациента перед собой. Он стоял у окна.
Я подошел и встал рядом с ним. Вдруг я увидел, как возле фонтана во дворе бегает чертов пудель с розовым бантом.
От неожиданности я застыл и таращился на животное, усевшееся перед моими глазами. «Это же тот самый пудель. Пудель, которого ищет Елена».
— Доктор, отгадайте загадку, — неожиданно произнес пациент. — Что есть порядок? Антоним мой! Я есть материя, пространство — вот облик мой иной. Я — беспорядок в голове и в доме, я в разном виде, кроме… А, впрочем, нет иной среды, лишь та приятна для меня, где есть смешенье… суета, сумбур, сумятица, бедлам — вот истинный мой идол, храм.
— И что это?
— Подумайте, а завтра дадите свой ответ. Кстати говоря, вы знали, что у кальмаров три сердца?
— Неужели? — переспросил я, совершенно прослушав указанный факт. Отвлеченный словами пациента, я проморгал пуделя, но готов был поклясться, что видел его.
— Вы знаете, это странно…, — начал я, но замолчал, когда посмотрел на пациента. Его лицо было другим, поскольку выражало боль и страдание. — Что с вами?
— Кто вы? — спросил меня он другим голосом. Тут я понял, что передо мной другая личность.
— Как вас зовут?
— Елена.
— А меня зовут господин Леман, я твой новый врач.
— Вы не видели моего пуделя? — спросила девочка.
— Видел! Конечно видел, — сразу ответил я.
— Где же вы его видели, господин Леман?
— Да вот же, здесь, прямо под окнами.
— Почему же вы его не поймали?
— Он так быстро бегает, что я не успел, — выкрутился я.
— Вы найдете его, господин Леман? — забеспокоилась Елена.
— Д…да. Найду, конечно, — ответил я и выбежал из комнаты, чтобы найти собаку.
Пока я бежал, то думал: если пудель действительно существует (ведь я его видел), значит, у девочки нет шизофрении. Но как пудель попал на территорию лечебницы, и почему кроме меня его никто не видел?
Я добежал до ворот и обратно, прочесал задний двор и сад. Пудель словно испарился. «Скорее всего, он забрался в какую-нибудь нору и сидит там, ждет, пока погоня стихнет», — говорил я себе.
Вернувшись обратно, я застал пациента N11 за приемом пищи и, чтобы не мешать, пошел к себе в кабинет, забрав с собой диктофон и записи.
Прослушав запись несколько раз, я нашел интересное совпадение. Пациент N11 говорил про кальмаров, и я вспомнил, что перед поездкой в лечебницу, моя жена приготовила на ужин кальмаров. Мы никогда их не пробовали и в честь моего отъезда решили попробовать. «Конечно, это совпадение, чем же еще это может быть?».
А еще эта загадка очень интересная, и, кажется, я отгадал ее.
В этот день я больше не посещал пациента N11, и весь день проработал с записями и конспектом. К вечеру я совсем изнемогал от усталости и лег пораньше. Посреди ночи в коридоре поднялся шум. Пришлось встать и проверить, что там творилось. Пациент N6 с шизофренией покинул этот мир. Когда я вошел к нему в палату, где уже присутствовали профессор и другие врачи и медсестры, то обнаружил тело больного на полу.
— Это N6, — обратился ко мне профессор. — Он умер от инфаркта. Медсестра нашла его таким. — У больного на лице застыла гримаса ужаса.
— Что его могло так напугать? — поинтересовался я.
— Посмотрите туда и все поймете, — сказал профессор, указывая на пол. В углу маленькой комнаты лежал красный шар.
— Как он здесь оказался?
— Не знаю. Но я не думаю, что это дело рук врачей или персонала. Ключи от двери только у меня и его лечащего врача.
— А кто его лечащий врач?
— Он в отпуске. Далеко отсюда. Я временно вместо него.
— Пациент перед смертью говорил вам что-нибудь? Что последнее вы помните?
