— Филипп всем нравился. Моя семья, мои друзья и даже я сама были им очарованы. Поэтому, когда он попросил моей руки, все они в один голос убеждали меня, что нельзя упускать такого жениха. В то время я думала, что люблю его.
— А на самом деле не любили?
Дасти покачала головой:
— Не уверена. Не знаю, что это было, но точно не любовь. Вероятно, это главная причина, почему наш брак не удался. Филипп хотел превратить меня в какое-то иное существо, но, как я ни пыталась, у меня ничего не получалось. Он никогда не бывал удовлетворен.
— С вашей жаждой независимости у вас, по всей вероятности, то и дело возникали самые жаркие споры. Могу себе представить, как это было.
Дасти покачала головой:
— Вы знаете меня новую, такой я стала после развода. Поверьте, я бы вам не понравилась, какой была в замужестве.
— Откуда вам знать?
— Потому что я была бесхребетной, вечно скулящей и столь желающей угодить, что больше походила на щенка, чем на женщину. Я старалась быть хорошей женой, покладистой, выполнять все обязанности. Для Филиппа же это означало, что я должна делать все, как хочет он. Если я не соглашалась, он впадал в гнев и винил меня в нежелании выполнять свой долг. Как только мы развелись, я осознала, каким зависимым от него ничтожеством была, и поклялась, что с этих пор буду рассчитывать только на себя и никогда никому не позволю руководить собой. Я хотела сама построить свою жизнь, построить ее для себя, и такую, чтобы она мне нравилась и чтобы я при этом оставалась счастливой.
— И посмотрите, чего вы достигли из-за своего неудачного брака. Вы успешно занимаетесь бизнесом и очень независимы.
— Стив Престон, вы знакомы только с одной стороной моей жизни — с радужной!
— Ш-ш-ш! Никакой другой стороны, кроме радужной, нет. Считайте, что вы оговорились, и больше никогда никому не повторяйте этого.
Он сгреб Дасти и посадил себе на колени.
— Похоже, что в этом источнике есть что-то волшебное.
— Я же говорила!
— Целых полчаса мы изливаем душу друг другу, а ведь я никогда ни с кем не обсуждаю свою личную жизнь, тем более свои неудачи.
— Гм. Я тоже ни с кем не говорю о Филиппе.
Несколько минут они сидели молча. Каждый был погружен в свои мысли. Потом Дасти помотала головой из стороны в сторону.
— Шея затекла? — спросил Стив.
Дасти хмыкнула:
— Все затекло. Напомни мне держаться подальше от лестницы, когда я вздумаю что-нибудь украшать.
— Стой. Повернись. Я помассирую тебе шею.
Положив руки ей на бедра, Стив помог Дасти приподняться над водой так, что ее спина оказалась перед ним.
— О, это здорово! Просто потрясающе! — сказала Дасти, когда он размял ее затекшие мускулы.
Минутой позже он поцеловал больное место:
— Лучше?
— Намного лучше.
Дасти почувствовала поцелуи Стива на затылке и шее. Тепло и кипение пузырьков расслабили и разнежили ее. То, что они со Стивом обменялись признаниями, касавшимися самых интимных вещей, создало между ними некую эмоциональную связь, а Дасти и не подозревала, что ей это так нужно.
Теперь казалось вполне естественным откинуться назад, опираясь спиной о грудь Стива, позволить ему обнять себя за талию. На мгновение они ощутили вкус друг друга.
— Дасти?
— М-м?
Она повернула голову, чтобы посмотреть на него через плечо, и их губы встретились. Это был сладостный поцелуй. Легкое покусывание губ, легкое соприкосновение языков.
Дасти повернулась в объятиях Стива, и они оказались лицом к лицу. Ей хотелось большего, и она потянулась к его губам. Дасти едва сознавала, что его руки ласкают ее обнаженную спину и бока. Его поцелуи становились все настойчивее. Стив снова повернул Дасти так, что она оказалась лежащей у него на коленях. Теперь целоваться стало удобнее. Его горячие влажные губы покрывали поцелуями ее веки, щеки, скользили по подбородку. Наконец они спустились по шее к ямке под подбородком и ключице.
— У тебя здесь поистине удивительное местечко.
Голос Стива звучал хрипло. Он продолжал целовать Дасти в ямку под подбородком.
Она позволила своим рукам запутаться в его густых волосах, потом кончиком указательного пальца провела по уху Стива, изучая форму ушной раковины.
Руки опустились на его плечи. Дасти ощутила гладкость влажной кожи и твердые мускулы.
Губы Стива заскользили по впадине между ее грудями, и Дасти почувствовала, как ее соски отвердели под тонким трикотажем купального костюма. И тут она опомнилась. Ей давно следовало остановиться, они и так зашли слишком далеко. У них уже оказалось так много общего, что Дасти не смогла бы вынести разочарования Стива, если бы ему открылась вся правда о ней.
— Стивен, мы не должны…
Стив, казалось, не слышал ее, он покрывал ее грудь горячими поцелуями.
— Ты такая красивая, Дасти.
Могла ли она зайти чуть дальше или ей следовало остановить его, пока ему не открылась истина? Эта возникшая между ними близость была так приятна. Все казалось таким естественным и правильным. Но насколько она могла себе позволить увлечься, чтобы не стало слишком поздно?
