И хорошо, что схлопотал от Жоры, пусть парню за жизнь помолится, потому как если бы стукнул я…
Толпа заткнулась.
- Ваш сраный пилот напал на меня в воздухе, многократно провоцировал ситуации, которые могли завершиться не только моей гибелью, но и еще одной катастрофой! – Я разозлился и напрямую «глушил» вампирской способностью, вгоняя толпу в состояние грогги. – А теперь он приперся сюда, а вы поддерживаете преступника?!
Меня взяла такая злость, что толпа не расходиться, она разбегаться начала!
Правда, хватило меня лишь секунд на двадцать, а потом я чуть со смеху не прослезился, наблюдая за тем, как мужественно улепетывают защитники «унылых и опездоленных», особенно тот внеполовой гражданин, теряющий свое говно из штанин!
- Макс… - Жора вежливо дождался, когда я отсмеюсь. – Они тут не из-за пилотирования были…
- Да похрену из-за чего они приперлись! – В сердцах бросил я, мотая головой. – Прости, завелся…
- Да, бывает, понимаю. – Жора внезапно улыбнулся. – Ну, ты выдал!
- Завелся… - Теперь уже с улыбкой сказал я, разводя руками. – Так, чего, говоришь, они приперлись? Чего им там не понравилось? Что их так оскорбило?
- Вот он! – Жора ткнул пальцем в мою вертушку, на борту которой широко улыбался Олимпийский Мишка…
Иногда я сам себя не понимаю…
Вот, сейчас у меня есть все – женщины, хорошая техника, связи, отличная еда и даже свободное время есть, но…
Мне чего-то отчаянно не хватает!
Нет, это не скука.
Это не глобальная зажранность любовью или предметами.
Этот голод еще хуже кровавого, он непонятней, он сводит с ума, выбешивает и заставляет кидаться на близких людей, обижая их, а то и вовсе – унижая!
Я стоял в очереди на границе с Казахстаном и любовался местами.
Еще часок неспешной очереди, еще денек неспешной езды и я буду там, куда меня зовет сердце.
Я залезу на скалу и буду ловить ветер!
Любоваться видами и, наверное, даже сделаю глоток-другой коньяка из своей любимой фляжки, так, чисто для запаха, хоть это и нельзя за рулем.
А потом я заселюсь в самую обычную гостиницу и пару недель проживу самым обычным человеком.
Скатаюсь к горам, то синим-синим, а то ослепительно зеленым!
И поваляюсь на траве, от души так, поваляюсь, чтобы развернулось что-то, что давным-давно свернулось и теперь лежит, возмущается и просится наружу!
И наемся нормального, горячего, свежесваренного мяса, с луком и жайма!
А вот кумыс я не хочу.
А вот чай – это да, на свежем воздухе, да из самовара!
Я сглотнул слюну и потянулся к бардачку, за «Сникерсом», сбить «хочушку».
А, ведь, если очередь и дальше так будет тянуться, в страну я въеду только ночью!
Нет, так-то спальник в моей «Ниве» теперь есть, запас еды, в принципе, тоже, на неделю, если не шиковать, но вот…
Это немного «не то».
Привычно сложив обертку в пакет, добавил туда пустую бутылку из-под минералки и здраво рассудив, вышел из машины, выбрасывать мусор, благо что контейнеры были в полусотне метров, заботливо освещаемые непонятно зачем включенными днем, фонарями.
Народ, тусующийся и пританцовывающий, пускающий к небесам клубы табачного дыма и этих новомодных парогенераторов, обсуждал что-то важное, типа очередного повышения цен на топливо или очередного президента, который столько всего наобещал, что его теперь и с собаками не найти, а взятые кредиты кому-то надо отдавать!
В общем, обычная болтовня уставших людей, страждущих попасть домой.
- Да они вообще уроды конченные! – Парень в нещадно помятом костюме истерично курил сигарету, зыркая по сторонам с таким видам, словно его лев выслеживает. – Опять въезд запретили! Утырки! А на что я жить должен?! У меня что, лишние деньги есть?! Вычморки! Совсем о своих гражданах, как о рабах…
Дальше произошло нечто такое, чего я точно не ожидал!
Один из парней, стоящих рядом со страдальцем, молча и с душой, развернулся на каблуках и зарядил «страдальцу» классическим, идеально исполненным уширо маваши гери, с треском ломающейся челюсти, вскриком боли и гробовой тишиной.
- Задолбал… - Парень резко выдохнул, сбрасывая напряжение. – Как же ты задолбал-то, ублюдок…
- Может, скорую вызвать? – Стоящая неподалеку от меня девушка обернулась к своему парню, в котором точно чувствовался оборотень, хотя девушка об этом ни сном, ни духом!
- Это же – Варфоломей Сяткин! – Оборотень было явно из наших, так что вполне себе на полном серьезе перекрестился! – Да чур меня, чур! Сдурела, Риток?! Его же в страну не пускают, чтобы кто грех на душу не взял! Он же восемь последних лет во всех организациях побывал! Его же даже «Гринпис» выгнал! А со сломанной челюстью, глядишь, хоть полгодика помолчит…
- Эдька! А вдруг помрет?
Словно в ответ на ее слова, вышеназванный Варфоломей прочухался, отполз от компании на жопном ходу, встал на подкашивающиеся ноги и дал стрекача в сторону демократического соседа, пытаясь одновременно держать челюсть и что-то угрожающе мычать.
- Видишь, скоты не дохнут! – Эдька проводил беглеца таким сожалеющим взглядом, что мне стало слегка не по себе.