Он погрузился в воду без раздумий, и широкой греблей в два счета доплыл до них. Мышцы под его промокшей тёмной рубашкой просматривались отчётливо, и он оказался в довольно недурной форме. Его руки схватились за толстую верёвку, и втроём они быстро вытянули содержимое на берег. Это оказалась крупная веревочная сеть, сплошь покрытая наростами и водорослями, а главное — к ним были привязаны с десяток бутылок, с плохо просматривающимся содержимым. Тина, моллюски, водные растения плотно облепили мутное стекло, и эльфийка с интересом подошла поближе.
Бутылки были крупные, запечатанные пробками, и хранили внутри какую-то тайну. Все они были разные по цвету, но овальные формы их оставались неизменны.
Норд потянул было руку, чтобы отвязать одну из них, но Хельг ударил его по руке.
— Наше! — коротко констатировал он, отвязывая одну самостоятельно. Поднатужившись, он покрутил разбухшую пробку, и с громким чпоканьем она вылетела из стекла. Невольно эльфийка и демон едва не столкнулись лбами, стараясь заглянуть в круглый просвет бутылки.
Внутри ничем не пахло. Сощурив один глаз, хрон заглянул внутрь, и удовлетворённо хмыкнув, бросил её в море.
— Что… — недоуменно начала стражница, наблюдая как добытый предмет описывает дугу, и плюхается в море, но её речь оборвалась, когда бутылка треснула, выпуская на волю своё содержимое. Невольно перед глазами у неё появилось воспоминание из пекарни, где повара готовили дрожжевое тесто, которое росло и приобретало невиданные объемы.
Сейчас же на её глазах вырастала маленькая деревянная фигурка, покрытая лаком и холщевиной. Она всё росла и росла, обретая всё больше деталей, и когда размеры этого предмета стали больше собачьей будки, она узнала в нём корабль. Настоящая шхуна, обитая бечевками, горделиво расправляя ткани парусов, продолжала увеличиваться, пока не достигла реальных размеров, и не замерла, мягко покачиваясь на волнах.
Изумленная, девушка вновь бросила взгляд на сети — да тут целая флотилия! Хроны тем временем не стали чесать бороду, смотали сеть с сокровищами, и были таковы — бросились в воду, чтобы уже через пять минут взбираться на судно по сетям и канатам.
Сердце эльфийки пропустило удар — неужели обманули?
— Эй! А как же договор? — завопила она вслед шхуне, которая уже меняла курс в сторону Хроновой горы.
— Сваих не брасаем, — последовал ответ, и коротышка послал ей воздушный поцелуй. — Падгатовимся, патом прихадите.
Норд пнул песок, веером рассыпавшийся в воздухе.
— Вот гады!
В ответ с корабля прилетела маска, приземлившаяся в воду. Морская соль разъела её, сделав внешний вид менее привлекательным, но она всё ещё сохранила свою форму.
Он напялил её небрежным, отточенным движением, снова став для эльфийки непроницаемым. Проковырявшись на берегу целый день, они уже не торопились сниматься с места, и стали готовить ночлег — каждый по одиночке.
1. Дедушка.
Ночь наступила так же стремительно, как и жар покинул песок. Теперь это место больше не казалось таким дружелюбным, оставив их среди частокола камней, злобным нависшим вдалеке спящим вулканом и ветром, больно вонзающимся в кожу песком.
Лошади тоже недовольно отмахивались хвостами, пощипывая траву.
Лэниэль не стала утруждать себя разведением костра, поэтому сразу легла на плащ, проваливаясь в сон на мягком песке. В пространстве крепкого сна она не заметила, что тепло огня греет её спину.
Метание среди копий и жара не давали ей покоя. Странный бег загнанной жертвы среди сосен и лат рыцарей… Она не могла осознать от чего бежит. Но остановиться было бы равносильно мгновенной гибели. С иссиня-чёрного кучевого неба сыпались окровавленные перья — чёрные и белые, и не было им конца. В суматохе битвы она уворачивалась от копий и мечей, пробираясь между кровавыми телами и ледяными статуями, а в спину её догонял леденящий хохот. Она зацепилась плащом за что-то позади, и теперь он душил её. Душил. И догонял…
— Нет, не надо!
Она приподнялась на локтях, откашливаясь, и увидела перед собой настороженный янтарный взгляд среди мерцающих звёзд.
— Успокойся, это кошмар.
Он мягко расстегнул заклепку её плаща, и дышать стало немного легче. Она раздражённо утерла со лба пот, коря себя за проявленную слабость.
"Мой кошмар — это ты" — пронеслось в её голове, но она прикусила язык. Фраза отдалась в её сердце тянущей болью.
Отшельник отстранился от неё, и разорвал странный незримый контакт, от которого ей мимолетно захотелось коснуться его руки.
Мечник вернулся к костру и лег по другую его сторону, поворачиваясь к девушке спиной.
Накатывающий шум волн успокаивал, и она вскоре заснула вновь, пока на небе не забрежжил рассвет. Дорога звала вперед, голод притупился, поэтому она обогнала Норда, седлая коня. Бледно-голубые лучи солнца слабо скользнули по ее лицу, а затем скрылись в серости облаков.
