— Отдай его, — просипел Норд, протягивая к нему когтистую черную руку, похожую на лапу дракона.
— Что отдать? — хмуро спросил Марон, глядя на Лэниэль. Когда первый испуг спал, а лошадь успокоилась после погони, он забеспокоился за ее здоровье и сохранность сильнее, чем за свое.
— Последний осколок.
Когти его легли на правое плечо мальчишки, аккуратно, но цепко сомкнувшись на нем, а другая рука шмыгнула в длинный карман рубахи, выуживая из него небольшую лиственную веточку — заклепку.
Марон бесстрашно перехватил свою семейную реликвию, отбирая ее из когтей демона, и мгновенно побагровел.
— Ни за что! Это семейная ценность, передаваемая поколениями!
Чудовище засмеялось, грудь его заходила ходуном.
— Мне нуж-ж-жно это, — протянул он, словно назойливый шмель в летний день. — Поколениями? Не смеши меня. Я не настолько стар.
Диалог зашел в тупик, и он отступил, слегка дрожа от нетерпения. Но у него еще оставался последний шанс.
— Лэниэль, разве ты не веришь мне?
Это была нечестная игра на чувствах, которые постоянно сменяли гнев на милость, а милость на прощение. Но затем их борьба возобновлялась, распаленная яростью, и все начиналось сначала. Девушка поняла, что все будущее окружающих ее лесов и народов вновь зависит от одного ее слова, ведь без ее помощи демон не сможет раскрыть свою истинную мощь. Пока мирные ручейки реки текли вместе с затянувшимся молчанием, она кусала свои губы, вспоминая все хорошее, что они пережили вместе. Она пыталась убедить себя в том, что добро всегда побеждает зло, но прошептала лишь:
— Я не знаю…
Сомнений течет твой водоворот,
Пленяя души стенанья;
Решения ждет весь мирный народ,
Корона бежит в изгнанье.
Лэниэль лежала в полной тишине и глядела на звездное небо. Она не могла заглушить рой мыслей в голове, назойливые вопросы всплывали один за другим. Она растянулась на мягкой перине, укрывшись одеялом до самого подбородка, и слушала тревожное дыхание Марона, дремавшего на полу. Изредка он всхрапывал и переворачивался, сжимая в руках меч. Девушка осторожно переступила через него, но случайно напоролась на лезвие, полоснувшее ее по голени. Лэниэль промолчала, лишь зажмурившись на миг от острой боли, и медленно пошла на цыпочках мимо прогорающих в камине поленьев.
Норд не спал, задумчиво сидя в кресле. Точнее, это был уже не Норд. Он снял свои одежды, бесстыдно располагаясь в кроваво-красном кресле полностью обнаженный. Она не смеет опускать взгляда ниже его лица, но он лишь усмехается.
— У зла нет пола. Как и половых органов.
Его длинные руки и когтистые лапы нервно царапают подлокотники. В неярком свете огня из соседней комнаты в полутьме горят лишь его глаза.
— Кто же ты? — вновь задает вопрос девушка, чувствуя эффект дежавю.
В этот раз он молчит долго, одновременно раздумывая и не имея ответа на ее вопрос.
— Ты мне скажи.
— Раньше я думала, что знаю, и верила тебе. Но с каждым разом я лишь убеждаюсь, что на самом деле не знаю ничего.
— Глубоко.
Царапанье прекратилось.
— Несмотря на мой внешний вид и устрашающую ауру, которую ты ощущаешь, мои дальнейшие цели нисколько не изменились. Я лишь хотел проучить лжеца и вертихвоста. Правда… лошадку жалко.
Лэниэль пришлось разнуздать коней и спять с них седла, а затем отвести их к озеру Imiras — жители Милтона должны позаботиться о них, и пара крепких коней не помешает в битве. Они долго шли пешком до самого убежища Отшельника, и за это время Лэниэль успела несколько раз поменять свое мнение по поводу всего происходящего.
Отшельник лукавил — его влекла сила реликвии, и он боялся потерять этот единственный шанс, поэтому помчался за ней в страхе, что Марон уничтожит ее. Казалось, он и вовсе не догадывался о ее истинном назначении.
— Позволь их изложить так же ясно и четко. Что это за цели, Норд? Прошу говорить без утайки, ведь…
Ведь у нее не было ни единого шанса или рычага против демона. Что она могла выдвинуть против его силы? Чем могла приструнить или угрожать? Он скорее сотрет ее в порошок, чем она успеет даже пикнуть против него. Но на карте стояло очень многое.
— Ведь я могу вновь разочароваться в тебе.
Это прозвучало так, словно она имела какое-то значение для него. Ей хотелось верить, что так и было. Ни один мускул не дрогнул на его лице, но он будто бы мгновенно постарел от ее слов.
— Мои цели чисты, я могу повторить — я выступлю в битве за сторону эльфов и буду защищать тебя до конца своей жизни.
— Но почему?
— Потому что ты подарила мне шанс на новую жизнь без оков и проклятий. Свобода передвижений, личных решений и общения прекрасна. Незаменима.
— Но ты… демон. Не думаю, что теперь твоя жизнь останется такой же прекрасной, какой ты ее рисуешь.
— Не волнуйся, с этим я справлюсь. Главное ведь иметь репутацию, а существ, которые будут судить обо мне по моему внешнему виду, не стоит ставить в и грош.
Девушка устала стоять, поэтому опустилась на белый пушистый ковер, поджав ноги под себя сбоку. Лишь тут ее собеседник заметил, что из ее лодыжки хлещет кровь.
