Филин выругался. Ему следовало вылететь на поиски норок раньше. Дождь наверняка смыл следы, и Филину не оставалось ничего другого, кроме как вернуться в свое дупло раздумывать о непредвиденных трудностях, которые могут осложнить и без того нелегкие поиски. Он видел, как норки разбегались от Плато, но в какую сторону они пошли, после того как объединились? И как далеко успели уйти? Все зависело, конечно, от того, многие ли из норок ранены и насколько серьезно, но об этом Филин мог только гадать. Конечно, норки могли бросить раненых, могли даже разделиться на группы, причем каждая двигалась бы своим путем, но Филин почему-то был уверен, что они продолжают держаться вместе.
— Ничего не нашел? — сочувственно спросила Юла, когда мокрый Филин пролез в дупло, едва не поскользнувшись на скользкой коре прилетной ветки.
— А ты как думала? — раздраженно буркнул он в ответ, энергично встряхиваясь. — Впрочем, отступать я не собираюсь, — сурово добавил он, глядя супруге прямо в глаза.
— Конечно, — негромко отозвалась Юла. — Ты и не должен отступать, пока не выяснишь все точно. Только после этого ты сможешь выбросить норок из головы и вернуться ко мне.
— Разве я был не с тобой, Юла? — удивился Филин. Такого важного и серьезного разговора не было у них уже давно.
— Нет, ты был не со мной. Ты был далеко, и ты сам не понимаешь — и вряд ли когда-нибудь поймешь, —
Филин молча вглядывался в непроницаемую пелену дождя. Юла говорила таким сочувственным и ласковым голосом, что можно было подумать — это не она, а какая-то другая птица. Нет, не другая птица, а прежняя Юла, какой она когда-то была, — заботливая, понимающая, любящая. И все-таки, прежде чем поверить в ее волшебное преображение, Филин должен был разрешить главную проблему.
— Почему ты не поддержала меня, Юла? — мягко спросил он.
— Потому что ты сам оставил меня, Филли. Я хотела быть с тобой, но ты не брал меня, а потом я убедилась, что ты уходишь далеко, куда я не могла за тобой последовать. И никто другой тоже не мог. Тебе пришлось одному добираться.
Филин продолжал всматриваться в дождь. Капли воды громко барабанили по листьям и по земле, и он с трудом слышал слова Юлы.
— И где я теперь? — спросил он, перекрывая шум дождя. Неожиданно ему захотелось услышать от Юлы какой-нибудь совет или просто доброе слово.
— Ты возвращаешься, Филли. Возвращаешься ко мне и ко всем остальным тоже.
Филин почувствовал, как его захлестывают нежность и теплота.
— И ты… рада моему возвращению, Юла? — спросил он.
— Конечно, — улыбнулась она. — Я всегда любила тебя и до сих пор люблю. Я должна тебе сказать… что бы я ни говорила, я никогда не считала тебя наседкой. Иди-ка лучше сюда и дай мне обнять тебя как следует. Я знаю, как тебе было трудно. Как хорошо, что все это почти закончилось.
Филин улыбнулся в темноту и запрыгал по полу дупла к гнезду. Должно быть, Юла совсем недавно прибрала здесь, а он и не заметил. Гнездо показалось ему уютным и теплым, но нежные объятия Юлы были еще уютнее. Как же он соскучился по ней!
— Весь лес снова принадлежит нам, Филли, — напомнила Юла и заговорщически подмигнула. — Может быть, стоит вспомнить старое доброе время?
— Я хотел бы сначала слетать в одно место, — неуверенно пробормотал он, чувствуя всем телом ее уютное, домашнее тепло. — Ты разрешишь?
— Конечно, любимый, — шепотом ответили Юла. — Разве я когда-нибудь мешала тебе делать то, что нужно? Зато когда ты вернешься, мы сможем делать то, что нам хочется.
Пять ночей потратил Филин на поиски, но норки так умело прятались, что за все это время он так и не отыскал никаких следов. В конце концов он добрался до самой окраины большой человеческой колонии, куда переселился Фредди с семьей. Увы, как и в прошлые разы, он ничего подозрительного не заметил, поэтому теперь, летя над торфяной пустошью, Филин почти не смотрел на мрачную и безжизненную равнину под собой.
Лишь уловив краем глаза мутное движение, Филин опустил голову и успел заметить какое-то существо, пробирающееся среди вереска. Развернувшись, он пошел на снижение, но неизвестное существо успело юркнуть в плотные заросли утесника, и Филину пришлось ждать, пока оно снова окажется на открытом месте и даст ему возможность как следует рассмотреть себя.
Когда существо снова запрыгало через вереск, Филин едва не вскрикнул от радости. Норка! Эти целеустремленные и быстрые движения маленького гибкого тела, которое скользнуло между шуршащими метелками вереска так плавно, словно зверек не бежал по земле, а летел, невозможно было не узнать или спутать с чем-то другим. Норка держала что-то в зубах, и это порадовало Филина еще больше. Значит, понял он, норка охотилась и теперь возвращалась в свой новый лагерь.
