– Да, документ впечатляет.
– Трудно представить, сколько врагов у нас было. Сейчас их не меньше. И они стали изощренней: соединяют новые технологии с черной магией.
– А что там за церковь в форме ракеты?
– Это новый храм космонавтов-великомучеников. Там чу-у-дный хор. Приходите в воскресенье послушать.
– Увы, не получится: завтра улетаю к себе в Европу.
– Жаль! В Европе вы такого не увидите.
– Согласен.
Однажды, придя домой пьяным, вдруг
С тех пор влияние алкоголя на литературу для меня в большей степени остается загадочным вопросом: у меня-то это не получилось и уже вряд ли когда получится, но ведь получалось же у многих других литераторов!
Взять сперва поэтов – что ни поэт, то латентный (или просто) алкоголик. Ли Бо, Верлен, Рембо, Бодлер, Фофанов, Блок, Есенин, Губанов, Самойлов, Галич, Высоцкий. Им алкоголь только помогал вдохновляться и выплескиваться на бумагу. Вспомним изысканного Игоря Северянина:
То есть Игорь Васильевич засаживал по три с половиной бутылки красного ежедневно, а в лучшие времена и больше, и Муза не покидала его.
А Борис Леонидович?
Прекрасный совет молодым поэтам. Сам маэстро был устойчив к алкоголю:
Но был ли Есенин пьян, когда писал своего алкоголического, делириозного “Черного человека”? Плохо в это верится. Поэты – арабские скакуны по сравнению с битюгами-прозаиками. Записать на бумаге пушкинского “Пророка” можно было и за полчаса, это не “Хаджи-Мурат”. Скорее всего, поэты-алкоголики успевали сочинить свои шедевры в редкие часы трезвости…
С прозаиками более-менее ясно: алкоголь для нас является не катализатором, а релаксантом после завершения процесса. Уверен, Веня Ерофеев писал “Москву – Петушки” тверёзым. Хотя Юрий Мамлеев признался мне как-то, что в конце шестидесятых (а это расцвет его литературной оранжереи) пару лет был пьян каждый вечер. Значит, писал утром? По его словам, алкоголь в советском подполье был щитом против внешнего абсурда, поэтому непьющего нонконформиста в те времена найти было трудно.
Бальзак пил вино, как воду, Фицджеральд и Джек Лондон были профессиональными алкоголиками, старик Хэм закладывал за воротник регулярно, Чарльз Буковски начинал день с глотка виски, Берроуз употреблял все подряд, эстет Набоков, поселившись в Монтрё, за ланчем пил
Но с русской классической литературой не так все очевидно: наши бородатые классики XIX века алкоголем не злоупотребляли, Толстой, например, после женитьбы практически перестал пить, в Ясной Поляне вино на обеденный стол вообще не подавалось. Достоевский и Чехов выпивали, но умеренно.
Зато советские писатели побили все рекорды: чью биографию ни возьми – хронический алкоголик. Это объяснимо: только вечерняя бутылка водки могла компенсировать день, потраченный на описание встречи молодого прогрессивного секретаря парткома медеплавильного комбината со старым кадрово-заскорузлым секретарем обкома.
Как там у Виктора Ерофеева в “Жизни с идиотом”:
– Ты мне план срываешь!
– Я из-за тебя партбилет на стол лóжить не собираюсь!
Жизнь с идиотами требовала анестезии. Советская литература тихо спилась.
В общем, картина ясная: литераторы пили, пьют и будут пить.
На сегодняшний день, как мне кажется, из известных отечественных литераторов без алкоголя обходится только Виктор Пелевин. Хотя… мы с ним не виделись лет тринадцать. Кто знает? Все может быть…
