Я надела узкие джинсы и темно-зеленую толстовку с широким капюшоном. Оставшись довольной своим видом, я вызвала такси и отправилась на встречу группы психологической поддержки. Мама была на работе, и я надеялась вернуться до ее возвращения. Уже в машине я подумала, что сочинить историю о насилии – идея довольно глупая, ведь вокруг будут сидеть люди, которые видели меня в новостях и знали, кто я на самом деле. Как попасть на встречу иначе не приходило на ум. В итоге я решила действовать по ситуации, а пока слушала танцевальную музыку, лениво наблюдая через окно за людьми, светлыми улицами, домами, магазинчиками. Локация находилась в другой части города. Опоздав на 10 минут на встречу, я вышла из машины и осмотрелась.
Небольшое здание из красного кирпича казалось старинным и отличалось от других домов на улице. Два этажа занимал книжный магазин, а рядом, на решетчатой двери, ведущей в подвал, висел плакат с анонсом встречи группы психологической поддержки. Решив, что при посторонних мне ничего не сделают, я стала осторожно спускаться по ступенькам в темноту. Остановившись у входа, я нащупала ручку и посмотрела на потолок, где висела одинокая лампочка, освещавшая лишь саму себя. Перед тем как войти, я прислушалась к тому, что происходило за дверью, но ничего не услышала. Я открыла дверь и оказалась внутри длинного коридора. Напротив входа висела пробковая доска с расписанием занятий и фотографиями, стояла пустая стойка ресепшн, вокруг виднелись зеленые растения. Похоже, в выходные дни других мероприятий не было. Может, в этом есть смысл. Когда с человеком что-то случилось, всем хочется посмотреть на него, узнать его историю и спросить о самом интересном. А ведь человеку от этих воспоминаний до сих пор не по себе.
Я осторожно пошла дальше, слушая звуки голосов в глубине коридора. Подойдя к открытой двери с табличкой «Актовый зал», я заглянула внутрь и увидела занавес, который частично загораживал группу людей, сидевших кругом. Они устроились на сцене, увлеченные друг другом, а зрительный зал пустовал. Я села на корточки и стала пробираться к заднему ряду кресел, стараясь не шуметь. Иногда я поглядывала на людей и думала: почему над ними издевались? Хотя окружающие часто считают, что кто-то одет не так или выглядит вызывающе. Я смотрела короткое видео, где девушка показывала, как была одета, когда ее изнасиловали. Она шла домой в потертых спортивных штанах и растянутой толстовке.
Нужно всегда быть осторожной. Хотя сама я не следовала этим простым и действенным советам. Я пряталась за креслами в нескольких метрах от Лиз Полсен, которая спокойно сидела рядом с девушкой с красивыми рыжими локонами и яркой красной помадой.
Я замерла и прислушалась к разговорам. Судя по всему, встреча началась куда раньше, так как психолог, женщина в сером свитшоте, синих узких джинсах и черных лакированных туфлях, говорила: «Ты не виновата в случившемся. Всегда есть люди, которые тебя поддержат и защитят, например, ребята из группы, родные. Главное говорить честно о том, что происходит, не пытаясь скрыть правду за вымышленными историями».
Затем слово взял парень невысокого роста. Меня это удивило. Мы привыкли, будто жертвы насилия – одни лишь девушки, в большинстве своем беззащитные и нуждающиеся в поддержке. Но мужчины тоже могут пострадать. Всем мальчикам с детства вдалбливают, что быть слабыми – плохо. Но никто не предупреждает: даже если ты жмешь 200 килограмм в зале и нокаутируешь противников на ринге, тебе все равно угрожает опасность. Мужчинам гораздо сложнее прийти в участок и рассказать о случившемся, ведь там его могут не понять и выставить на смех, а его история разлетится по чатам. Мне стало невыносимо грустно, что даже в этом маленьком городе столько растерзанных сердец.
– Я пришел на вечеринку, на которую позвал однокурсник. Там было много ребят из колледжа, человек пятьдесят. Никто не обращал внимания друг на друга, все веселились. Была выпивка, травка, может, что-то еще. Так получилось, что я выпил слишком много. Больше привычной нормы.
Он замолчал, и никто не стал перебивать. Он был стройным, невысокого роста, с короткой стрижкой и пирсингом, одетый в серый спортивный костюм. С моего места было плохо видно, но мне показалось, он плакал. Хотелось взять за руку, как-то поддержать. Но все молча сопереживали ему.
– Ты можешь не продолжать, если тебе сложно, – напомнила психолог, что-то отметив в блокноте.
– Нет. Я долго готовился, вы знаете…
Возникла новая пауза. Все ждали, что он скажет дальше.