Ужинали горьким «зельеным» мясом, хасанам и сейшу тоже перепало. Не вволю, конечно, но прилично. Воротивший раньше нос от «зельеного» мяса Пушистик на этот раз пусть и с неохотой, но съел свою долю. Понимал, что с едой засада.
– А что, Серый, охотники всегда вот так пешком ходят? – спросил эльф, пока мы с аппетитом уничтожали свою долю.
– Ну да, лошади пугливы. Мы ведь далеко не заходим. Я вот от этого дома только на четыре части вглубь уходил, дальше не был.
– А мы вообще дальше дома не ходили, – подтвердила Лейка.
– И что, много таких домов?
– Нет, здесь в округе всего четыре надежных места. – Серый аккуратно упаковал остатки мяса, – самое безопасное левее на полдня пути. Там подвал от дома остался, стены обрушились внутрь, и получился хороший потолок.
– А ты говорил, что просто так ночуете в Темных.
– Бывает, в нашем случае можно. Половина спит, вторая караулит. Но зачем, если есть условия, чтобы с комфортом выспаться. Зверье обычно обходит большие команды, поэтому и охотники собираются в группы по четыре-пять разумных. Меньше – опасно, больше – звери настораживаются.
– А как здесь насчет удобств? – поинтересовался Храм.
Нейла при этом с видимым облегчением вздохнула, видимо, ее тоже интересовал этот вопрос.
– Это в комнате напротив – сейчас организуем. Всех касается, идем сейчас, иначе до утра придется терпеть.
Процесс справления нужды оказался довольно постыдным. Делать все приходилось если не на глазах, то на слуху у охраняющих твой покой. Двое из нас стояли у единственного окна, а остальные караулили проход между комнатами. Не добавлял веселья и запах, витавший в воздухе.
Закончив с, мягко говоря, неловкой процедурой, стали готовиться к ночлегу. Ночевку нельзя было назвать приятной, как, впрочем, и вообще весь этот поход. В значительной мере сделать ночевку менее комфортной помогали лошади. Животные постоянно переступали с копыта на копыто, фырчали и, что самое отвратительное, делали то, что мы сделали в соседней комнате. Амбре от теплого конского навоза, причем именно теплого, стояло невыносимое и тошнотворное. Отсутствующее в окне стекло в какой-то мере помогало, но именно в какой-то. Немного улучшил положение гном. Он достал из седельной сумки ароматический амулет, чем сразу привлек женскую часть населения к себе. Лейка к тому же использовала его плечо как подушку, чем ввела Шивака в состояние блаженства, отразившегося на его лице. Неясно было, от чего в комнате светлее – от пробивающегося в окно света лун или от довольной физиономии гнома.
Утро оказалось мерзким. Как из-за мрачной погоды, так и из-за настроения. Я так давно не спал на тонком одеяле, что впору было считать это каторгой. Дужка седла, используемого в качестве подушки, отпечаталась на щеке. А вместе с ароматом и отсутствием возможности полноценно умыться утро из каторги превращалось в извращенную пытку. Завтрак и утренний туалет только увеличили раздражение.
Обтерев одежду и лошадей зельем и дождавшись, пока орчанки и Серый проверят выход на предмет темных обитателей, тронулись в путь.
– Ты куда? Нам ведь в другую сторону, – прошептал я Серому.
– Ты пил? – спросил он меня.
Я, не понимая сути вопроса, кивнул.
– А они нет, – мотнул оборотень в сторону лошадей и питомцев, – идем к реке.
– Так нельзя же близко к воде.
– И что? Пусть сдохнут?
Дальнейший путь к водопою прошел в тишине. У берега небольшой вялотекущей реки с заросшими камышом берегами выискали свободный от зарослей участок. Серый расставил нас на стражу у водопоя. Я, орк, эльф и гном, вооружившись луками и арбалетом, вслушивались в шум камышей и плески воды. Нейла и Малик, взяв в руки жезлы, держали под наблюдением тылы, а второй рукой при этом удерживали поводья. Хасаны и сейш, частично зайдя в воду, осторожно лакали, не забывая озираться по сторонам. Орчанки держали копья, направив наконечники на водную гладь. После того как питомцы напились, настало время возбужденно фыркающих лошадей. Серый подводил их по одной к водопою и отводил напившихся обратно. Напившиеся с наслаждением щипали траву.
«Этак, если по половине дня на животных тратить, мы до холодов не вернемся». – Мысли в голове кружились нерадостные. Спустя двадцать мер отошли от берега. Обошлось без эксцессов.
К обеду гнетущая молчаливость спутников, унылый пейзаж и пасмурная погода, навевающая тоску, еще больше испортили настроение. К тому же голод и осознание того, что утолить его удастся только вечером, давали о себе знать. Тоску развеяла картинка Пушистика, скинутая в головы всем одновременно. Сзади к нам приближалась группа темных точек, довольно шустро увеличивающихся в размерах и оставляющих за собой легкую дымку пыли. Вскоре уже можно было различить десяток рыжих псов.
