– Хороший вопрос, но не лучший. Если бы хорошо подумал, сам бы догадался. Началась война со светлыми. Война на территории, которая последние годы находилась под их властью, пусть и не явной. Мы были спокойны, пока до нас пытались добраться единицы, обычно эльфы. Само появление темных, да еще в таком количестве, как это ни странно звучит, угроза для нас. Поэтому и пришлось выйти.
Лич на некоторое время замолчал, я не торопил, понимая, что ответ дан не полностью.
– В связи с этим было принято решение преподать урок светлым, впустив их к нам, ну и, собственно, показать пример остальным. Пусть светлые войдут в земли, где у них нет силы, попробуют поражение на вкус.
Лич замолчал.
– Зачем ты нам помог?
– Это уже второй вопрос. Теперь моя очередь, расскажи про память предков в тебе.
– Откуда ты знаешь?
– Это третий вопрос.
– Хоть поясни, что ты хочешь знать. Расскажи – это не вопрос, – вывернулся я.
Саймол задумался:
– Как ты появился здесь?
– Где здесь? В Темных землях?
– Нет. В нашем мире.
– Даже не знаю, что тебе ответить. – Я просто оторопел от вопроса лича. – Родился.
– Так не пойдет, – лич стал серьезным, – договорились же честно.
– Извини, конечно, Саймол, но, может, я не понимаю чего-то? Как еще можно появиться на свет?
– Играешь? Ты хоть отдаешь себе отчет, насколько плохо? Разве не замечаешь, что тебя иногда не понимают?
Сзади как бы невзначай с утробным звуком зевнул Пуш. До меня потихоньку стал доходить интерес лича.
– Ты же о памяти предков? А при чем тут «появился»? Так бы и сказал, что хочешь узнать, когда появилась память!
Саймол буравил меня взглядом.
– Хочешь сказать, что память к тебе просто пришла?
– Я, конечно, расскажу тебе, хотя не до конца понимаю твой вопрос, только догадываюсь. Но это твой второй вопрос. Поэтому давай сначала мой: зачем ты идешь с нами?
– Я не могу доверить тебе книгу. Не могу даже показать, что в ней. Незачем кому бы то ни было открывать ворота к нам.
– Это все?
– Да. Рассказывай ты.
– Я помню себя только последние два круга, до этого, как ты уже знаешь, был болен. Странности всегда замечались, но саму память я ощутил в полной мере только в Темных землях, когда выгорело лечебное плетение, наложенное мне в Академии жизни.
Лич задумался.
– Теперь мой вопрос, – продолжил я. – Никак не могу понять. Если решили дать книгу, зачем пытались убить? Если хотели убить, почему сейчас не убиваете?
К этому моменту Эль уже с противоположной стороны стоянки из темноты выцеливал Нирта, сидящего около костра, а Серый готов был вступить в схватку, если стрела эльфа не причинит вреда личу. Пуш тоже приготовился кинуться на спину Саймолу. Храм присел с нами рядом.
– А ты бы хотел?
– Нет, но неопределенность напрягает, несмотря на твою помощь, все непонятно. Сначала пытаетесь убить, потом появляешься ты с книгой. Мыслей, конечно, по этому поводу много, но хотелось бы все увязать в единое целое.
– Сначала вас действительно хотели убить и продолжить наше скрытое существование. Но многим уже надоело такое положение вещей. Скучно жить, по сути, взаперти. Ну и поэтому некоторые из нас решили выпустить вас из Темных земель, чтобы вы все рассказали. Так сказать, раскрыть тайну нашей жизни. Соответственно, и делалось это втайне. Ну а дальше ты знаешь. А поскольку вы и так, и так уже вышли, то есть пресекать рассказы о Элисконе поздно, нас послали подсунуть книгу светлым.
– У нас ведь не было шансов.
– Были. Если бы вы не свернули с дороги, Нирт помог бы вам скрыться. Но вы умудрились выдать такой фортель, что наша помощь не понадобилась. Собственно, так даже лучше.
В памяти промелькнуло горящее тело Новера. Этого всего, оказывается, можно было избежать. Хотя я бы все равно не поверил личам.
– А книга, ты ведь сказал, что дашь ее нам? А теперь сам идешь.
– Не ищи подвоха, я бы дал тебе другую, с переплетом от этой. Этого хватило бы, чтобы выручить твоего отца. А теперь ты получишь настоящую. Но дальше – мой вопрос. Как вы убили лича?
Засвечивать меч не хотелось, отчасти оттого, что чувствовалась какая-то недоговоренность в словах Саймола. Я ждал этого повторного вопроса, но так и не смог придумать более-менее правдоподобной теории. Если бы на нем были укусы кого-либо из питомцев, конечно, списал бы на них. Но, прокручивая в голове битву, точно помнил, что лича убил именно я и именно мечом. А они наверняка рассматривали тело. Вот и выплыло истинное предназначение клинка – личи.
– Я не знаю как. Даже точно не отвечу, кто именно с ним бился.
– Жаль, – искренне произнес Саймол. – Думаю, на сегодня хватит вопросов.
Стало как-то неудобно перед Саймолом. Он, руку даю на отсечение, понял, что я лгу.
Я долго не мог уснуть, ворочался в шатре и размышлял о правильности своего решения не говорить личу о мече. В конце концов, решил, что так меня повели боги. То есть тупо: что сделано – то сделано. А лишний козырь против личей далеко не лишний.
Ночь прошла спокойно. Утро встретило сюрпризом – появился пропавший Дайлон.
– Привет, – протянул я ему руку.
– Привет, – пожал он ее.
– Могу спросить, куда ездил?
