Но что-то долго нет короля, мешкают Гуго и Карл Лотарингский, а между тем солнце уже поднялось из-за леса, длинной полосой темнеющего на горизонте. Те, что внизу, уже волнуются. Одеты все подобающе случаю: облегающие ноги шоссы[9], башмаки или полусапожки из кожи, рубахи с узкими рукавами, поверх — куртки. У каждого рогатина, меч, лук со стрелами на левом плече, с правого боку — рог и кинжал в ножнах, висящие на ремне. Все с непокрытыми головами, исключая женщин, а также псарей, ловчего и доезжачего; последние в круглых кожаных шапках.
Можер и Вия давно уже во дворе, их лошади рядом, бьют копытами.
— Знаешь, вчера мне почудилось, будто за мной следят, — сказала Вия.
— Что ещё за новости? — повернулся к ней нормандец. — Кому это надо?
— Не знаю, но ночью, подходя к твоей двери, я уловила запах другой женщины. Мне показалось даже, что она вот-вот выйдет из ниши и встанет передо мной. Ты никого не ждал?
— Вот ещё! С чего ты взяла? Да и кто бы это мог быть?
— Королева-мать, — исподлобья бросила Вия испытующий взгляд. — В воздухе витал запах её румян.
— В самом деле? — усмехнулся Можер, вспомнив многообещающее «До вечера!». — Что ж, возможно. Наверное, она кралась ночью по коридору с кинжалом в руке, мечтая убить соперницу, но не успела: ты пришла раньше неё.
— Она что-то затевает, Можер! Быть может, и в самом деле жаждет моей погибели?
— Чушь! Кто тебе сказал?
— Никто. Но мне показалось... Смертью пахло в воздухе, когда я выходила от тебя.
— Опять догадки и предчувствия? Боже, как я от них устал. Тебе бы жить при римлянах, среди авгуров[10]; они — по птицам, ты — по запахам. Но оставим это. К нам идёт Роберт. Смотри, как весел. Ты его просто очаровала вчера вечером своими рассказами, он зовёт тебя подружкой.
Роберт подошёл, поздоровался, и они втроём оживлённо заговорили о предстоящей охоте.
Неподалёку от них обменивались новостями вблизи своих скакунов фрейлины.
— Говорят, скоро конец войнам. Будет мир с империей, — сообщила Магелона.
— Откуда тебе известно? — уставились на неё Гизоберга и Альбурда.
— Тётка поведала, та, что из Меца.
— Которая рассказывала о Можере? Ты так и не закончила в тот раз...
— Ах, да! Так вот, оказывается, пока герцогиня ездила к Феофано, нормандец...
И она пересказала в точности любовные приключения Можера, услышанные от тётки. Гофмейстерина герцогини Беатрисы, оказалось, доводилась ей родственницей.
Но тут двери раскрылись, и на площадке показался король — весь в зелёном, только шапочка красная. Рядом — мать, Гуго, Карл, графы Эд и Герберт, маркиз Готии, герцог Бургундский и кто-то ещё, за их спинами не видно.
К королю тотчас поспешил ловчий.
— Ну что? — живо спросил Людовик. — Добыча в кругу?
— Кабан там, — указал ловчий на лес. — Матёрый. Совсем недавно выходил, рыл корни, жевал прошлогодний жёлудь. Ищейка возьмёт след, нагоним быстро.
— Своры готовы?
— Две, по десять в каждой, как обычно.
— Отлично! Едем! — и король, вскочив в седло, дал знак рукой.
Ворота скрипнули и разъехались в стороны, пропуская кавалькаду.
Вия легко вскочила на коня, но не успела тронуть с места: кто-то ухватил за уздечку. Она поглядела — Гийом.
— Будь осторожна, дочка, — вполголоса проговорил старый конюх, когда она, повинуясь его жесту, наклонилась с седла.
— Ну что ты, Гийом, — улыбнулась она, — разве тронет меня зверь? Да и не стану лезть на рожон, мужчины рядом.
— Не зверя бойся, человека, — продолжал старик. — Очень уж мне не понравились двое, обе женщины. Стоя у конюшни, я хорошо видел, как одна вышла из дверей, к ней подошла другая, и обе зашептались, поглядывая в твою сторону.
Вия нахмурилась, вспомнив вчерашнюю ночь.
— Кто же первая, Гийом? — также вполголоса спросила она. — Королева-мать?
Старик испуганно огляделся по сторонам, потом кивнул.
— А вторая? Скажи, не знаю её.
— Статс-дама...
— Орта нс!
Старик приложил палец к губам, снова кивнул:
— Берегись их, девочка.
Вия склонилась ниже, поцеловала старика в лоб и дала шпоры коню.
Вскоре въехали в лес. Доезжачий впереди, он и указывал направление. Маршрут тот же, какой выбрал Баярд несколько дней назад. Он и сейчас шёл под Вией и время от времени поворачивал голову, кивая вверх-вниз, словно спрашивая, помнит ли наездница этот путь. Да, она помнила всё в точности, ничего не упуская. Вот ряд сосен, выставивших в небо стволы-мачты и подпиравших его своими кронами; вот дуб, расщеплённый пополам ударом молнии, за ним густая, непролазная чаща, в недрах которой вьётся тропа; потом поляна, перелесок, смешанный лес, ельник, снова лес, за ним тропа поворачивала. Так же тогда пробиралась и Вия верхом на Баярде. И только подумала: свернут ли или прямо путь лежит, как доезжачий остановился и указал рукою вниз. Все поглядели. Земля разрыта, разбросана, на ней видны остатки пиршества.
Король подозвал псаря:
— Спускай ищейку! Ату его! Ату!
Ищейка покрутилась, понюхала и, раздув ноздри, бросилась в чащу леса, как раз туда, куда сворачивала тропа и где Вия повстречалась с дровосеками...
